Королева - Елена Александровна Тимофеева

– Я помню о важности своего предназначения, – иронично усмехнулась Ария, – не беспокойся, царь. Я дала тебе слово.

Феанор снял треуголку и поклонился. Арии нравилось, что он держал дистанцию, не приближался к ней, не лез целовать ручки. Он и не скрывал, что брак этот нужен ему, не более чем ей, что он выполняет, как и она, лишь предначертанное, долг, что превыше всего, личных интересов, желаний.

Руанская принцесса ощутила вдруг всю тяжесть бремени власти, всю глубину ответственности за тысячи человеческих судеб, за мир и покой простых людей. И осознала, что влечёт за собою её выбор – отрицание собственной жизни. У неё будет всё иначе, расчетливый союз с Феанором, а не безудержный ураган чувств. Супруг будет внимателен к ней, вежлив, предупреждая все её желания, но никогда не посмотрит на неё так, как Инквизитор на Гаркану, как Арий Конрад на Демиру. Не скрестит свой клинок с её мечом за право победить в честном бою и получить, как высшую награду, обладание ею. Ничего этого не будет у Арии. Он будет беречь её, но не любить. Она будет выполнять свой долг, ревностно, но бесстрастно. У неё был выбор. Золотые ключи Времени и удел судьбы тот, что она начертает себе сама. Но она выбрала мир и покой чужого народа чужих земель.

Комок вдруг подступил к горлу, так, что дышать стало трудно.

– Давай, царь, не болей, – сдавленно проговорила Ария, махнула рукой на прощание и вскочила в седло.

Арий Конрад прощался с Демирой молча, уже всё было сказано. Просто посмотрел напоследок в её чёрные глаза, кивнул, будто соглашаясь со своими недосказанными мыслями. Тонкая улыбка чуть тронула его губы. Демира так же молча кивнула ему, развернула коня и пустила вскачь, нагонять свой отряд. Ливий и Чёрный Велор уже уехали далеко вперёд.

Ария вернулась к ожидающему её магистру. Он смотрел туда, где скрылись за деревьями силуэты всадников. Брызги кипящей стали вспыхивали в его очах, дерзкая улыбка кривила губы. Он пересёкся взглядом с принцессой, поднял два пальца вверх, отсалютовал ей, усмехнулся:

– Прорвёмся.

– Тебе есть куда прорываться, – невесело улыбнулась Ария, – мне же – некуда. Что будет потом со мною, мессир, после битвы с Дагоном? Мне нет ещё семнадцати вёсен! – с горечью воскликнула она. – И всю свою жизнь я должна провести на этом острове царицей Феанора? Оплатить свободу чужого народа своей собственной свободой? – она посмотрела на большое серебряное кольцо с круглым красным рубином, что сняла с руки царя и надела на свою. Потом взглянула на рубин на мизинце Бессмертного.

– Твой лучше, – заметил он, – крупнее, дороже.

– Мой просто мёртвый камень, – вздохнула Ария, – а твой кристалл – магический. Мой – оковы кандальника, твой – жезл всевластия.

– Я великий маг, – кивнул Арий Конрад, – поверенный Князя Тьмы, Верховный Жрец его, владеющий бессмертием и призванный творить зло. Сотни лет начертано мне жить, не зная бед, хранить равновесие тьмы и света. Но в одночасье рушится всё, и вот я не рвусь больше к власти. Будто волшебный цветок раскрылся в душе, озарив её, и холодный аскет превратился в пленника страсти, сгорающий в пламени безумной любви. Столько лет я упивался своим могуществом, дорожил одиночеством, смеялся над людским счастьем. Теперь каждый миг моей жизни наполнен мечтою, падением и взлётом к своей звезде, через плен терзающих сомнений… О, принцесса! – простонал магистр. – Я схожу с ума! Не желай себе такой доли, дитя! Следуй избранному тобой пути, но помни – всё в твоих руках. И если нельзя повернуть вспять течение судьбы, то направить более угодной тебе дорогой – можно.

– Может, напьёмся? – предложила Ария.

Бессмертный повернулся, с интересом оглядел принцессу, усмехнулся, подъехал ближе, протянул руку, тронул её чёрную косу, погладил ладонью.

– А я не ошибся – царь Феанор понравился тебе с первого взгляда!

– Что ты плетёшь? – вспыхнула она. – Ещё не выпил ни капли, а уж болтаешь всякий вздор!

– Давай, принцесса! – поддел её магистр. – Поборись с судьбою! Я счастлив встретить подобного себе бунтаря! Едем, моя дорогая! – он перехватил поводья её коня, потянул. – У нас с тобою много дел – считать дни и часы в ожидании новой встречи, ждать, когда день начнёт прибывать, и с каждым утром рассвет будет становиться ярче… Пить вино, смотреть на пламя камина и молиться глухим равнодушным богам…

Зима запоздала ещё на неделю. Этих дней как раз хватило Чёрному Велору, чтобы провести обряды, посвящённые Сету, в Руане и на острове Форс, и вернуться в своё святилище, простившись с Демирой до весны.

А вот Великому Инквизитору Кронии завершить дела недели не достало. После подавления мятежа быстро разлетелся слух по столице о сверхъестественных способностях Торвальда Лоренцо, о том, что Кронос Всевышний охраняет его от вражеских стрел, неуязвимым делает. Народ желал видеть Великого, и пришлось на три дня устроить празднование в столице, щедро оделять горожан хлебом, вином и мёдом, свершать омовения богов и приносить жертвы.

Инквизиция трудилась днём и ночью, составляя протоколы обвинения и допрашивая мятежников. Солдат-предателей отослали в рудники, прочих бунтовщиков – на строительство канала. Далеко шла слава о милосердии Великого Инквизитора Кронии. Без смертных казней и даже без телесных наказаний творил он суд над мятежниками. Ожидали горожане, что лютой смерти предаст того, кто осмелился пустить стрелу в него, но Торвальд Лоренцо даже не искал виновника, всех скопом на каторгу сослал. «Простой труд на свежем воздухе за миску похлёбки да за кусок хлеба быстро вернёт вам разум, – сказал, отправляя обоз с каторжанами, – научитесь ценить жизнь и быть благодарными за то, что имеете».

Предводительницу же мятежников, Валерию, он держал в тюрьме, покуда не оправится от раны в плече. Дохтур осмотрел её, зашил рану, сказал, что заживёт быстро, разве мечом пару недель владеть не сможет.

– Тем лучше, – фыркнул Инквизитор, – поотрубать бы ей руки не мешало, чтоб в другой раз неповадно было! – добавил привычно.

Дохтур испуганно шарахнулся в сторону и поспешил уйти. О беспощадности Великого Инквизитора в Кронии помнили, и то, что два года не зажигал он костров на площадях, и виселицы рассыхались без дела, так лишь по великодушию, одному ему ведомому. Что стоит Великому вернуться к прежним судилищам и в назидание непокорным перевешать и мятежников, и кто с ними заодно под горячую руку попадётся?

Но что публичной казни предаст он главную зачинщицу мятежа, в том сомнений у горожан не было, и с жадным любопытством ожидал кронийский люд дня