Королева - Елена Александровна Тимофеева

– Иди уже! – устало вздохнул Инквизитор. – Век бы тебя не видеть!

Все его помыслы о Гаркане были. Он хотел после полудня в путь пуститься, да не тут-то было. Ещё одно запутанное дело пришло. С приграничного города примчался посыльный с просьбой прибыть Великому для вершения справедливого судилища.

Проклиная свой удел, на чём свет стоит, отправился в дорогу Торвальд Лоренцо и вернулся через два дня только. И сразу же велел поменять коня, сказав, что отбывает в другую сторону. Боле мешкать не мог, изболелось в разлуке сердце, рвалась душа к Гаркане, а меж тем, чёрные снеговые тучи застлали небо над столицей и уже просыпались сухой снежной крупою, но ветра покуда ещё не было.

– Погода портится, Справедливейший! – осмелился остановить его военачальник.

– Успею! – отрезал Великий Инквизитор.

– Если снегом занесёт перевал, не пройти тебе, – добавил военачальник тише.

– Успею! – повторил Торвальд Лоренцо, сверкая острыми льдинами синих глаз.

– Я поеду с тобой! – решил воевода.

Великий Инквизитор обернулся, смерил его тяжёлым взглядом, но ничего не сказал.

– Хотя бы провожу тебя до неё, – молвил военачальник.

Торвальд Лоренцо некоторое время смотрел на него в упор, потом кивнул:

– Седлай коня.

Каждому нужен друг. Дред Поллес – первый военачальник Великого Инквизитора всегда был рядом, сопровождал во всех кампаниях, знал о любви Справедливейшего к ведьме, объявленной вне закона, с ним искал её во всех уголках света. Никогда ни о чём не спрашивал, всё понимая и зная наперёд. Свободно оставлял на него страну в дни отлучек Великий, не опасаясь предательства и смуты. И теперь, видя, как тревожится военачальник в непогоду отпускать его в путь одного, позволил сопровождать его в дороге.

Первый день они скакали до самой темноты, и удача была им попутчицей. Всё так же сыпала снежная крупа с неба, но ветра не было, и, переночевав на постоялом дворе, утром они продолжили путь.

К середине второго дня надеялся Инквизитор добраться до перевала – длинного оврага, лежащего на пути к реке, где спрятан был остров Гарканы. Каменная гряда пересекала овраг, и проехать можно было, только если снегом не заметёт путь. Тогда погибель. Не увидишь гряды, оступишься, загремишь вниз, пропадёшь ни за грош медный.

Но уже с полудня ветер усилился, густыми хлопьями повалил снег, и когда подъехали к перевалу, не увидели дороги. Бураном замело овраг, не видно было перехода. Лошади ржали, поминутно оступались, проваливались в снег, свистел ветер в ушах, бил в глаза. Ни зги не видно было впереди.

– Поворачивай к чёрту, Торвальд! – заорал военачальник. – Не пройти нам! Замело перевал! Обратно бы на дорогу выбраться!

– Уезжай! – сквозь ветер прокричал в ответ Инквизитор. – Я найду переход!

– Как ты найдёшь его, Справедливейший? Всюду только снег!

Инквизитор отбросил капюшон со лба, всмотрелся вперёд.

– Вон там! Я думаю, переправа там!

– Где? – военачальник спешился, и, закрываясь рукавом от ветра и слепящего снега, пробрался по сугробам к Инквизитору, схватил за поводья его коня и остановил его. – Стой, Торвальд! – крикнул он. – Не пойдёшь дальше! Поворачивай коня!

– Ты кто, что смеешь останавливать меня? – взревел Инквизитор.

– Если любовь лишает тебя зрения и разума, тогда я – очи твои и ясный ум! – отрезал военачальник. – Стой, говорю тебе! Вертай назад!

– Прочь с дороги! – в злом бессилии отыскать путь, Инквизитор оттолкнул его так, что Дред Поллес едва удержался на ногах.

Сам не спешился даже, а свалился с коня в сугроб. Поднялся и, увязая в снегу, побрёл к обрыву.

– Стой, безумец! – Дред Поллес нагнал его, навалился сзади, сбил с ног, свалил в снег, придавил своим телом.

– Куда прёшь, щучий потрох, байстрючье отродье! – Инквизитор сделал попытку сбросить с себя военачальника, и ему это почти удалось, но Дред Поллес изловчился и опять придавил своего правителя к земле.

– Куда тебя несёт, Справедливейший, прострел тебе в поясницу?! – взревел он сквозь вой ветра в лицо наместника Кроноса. – К смерти своей торопишься? Аль погибель твоя порадует твою возлюбленную, ты как думаешь?!

– Пусти, паршивец! – Инквизитор опять рванулся, но уже слабее, понимая, что военачальник прав. – Гаркана! – прокричал он в отчаянии. – Гаркана!

– Торвальд! – еле слышно донеслось из метели.

Откуда только силы взялись! Рывком сбросил с себя грузное тело военачальника, вскочил на ноги, в два прыжка оказался перед обрывом.

– Гаркана! – прокричал в снежный вихрь. – Где ты, Гаркана? – примерился, куда ступить, но успел Дред Поллес, бросился вперёд, схватил за ноги правителя Кронии, рванул на себя, швыряя наземь.

– Охолонись, Справедливейший! – заорал, окуная его в снег лицом. – Остынь! Приди в себя! Это морок! Нет там никого! То смерть твоя тебя кличет!

В этот раз совладал, удержал Великого Инквизитора, и когда затих Торвальд Лоренцо, перестал биться в снегу и звать Гаркану, поднялся на ноги и помог встать ему, потёр иззябшие руки.

– Идём, Справедливейший! – тихо проговорил осипшим голосом Дред Поллес. – Не найдём дороги, замёрзнем тут. Скоро стемнеет!

В последний раз устремил взор свой Великий Инквизитор на занесенный снегом овраг.

– Гаркана! – простонал он. – Ты подумаешь, что опять я бросил тебя!

– Не подумает! – военачальник с размаху вогнал в сугроб на краю обрыва пику с баньерой Инквизиции.

Далеко среди белого марева видна была узкая полоса алого флага с золотым серпом и крестом.

– Утихнет метель, придёт сюда твоя Гаркана и увидит знак! Поймёт, что был здесь, что думаешь о ней!

– Благодарю тебя! – Торвальд Лоренцо шагнул к военачальнику, дотронулся до его разбитой губы. – Прости за это. Ты жизнь мне спас. Не забуду.

– Пустое! – отмахнулся Дред Поллес. – Идём же, Справедливейший! Покуда не закоченели. Всё! До весны теперь!

– Ждал обозу, дождался навозу! – в сердцах плюнул Великий Инквизитор, разворачивая обессиленного коня.

Добраться бы теперь до дороги…

Не морок пригрезился в метели Великому Инквизитору. То чутко услышало любящее сердце в ночи зов возлюбленной.

Гаркана успела подготовиться к зимовке. Бес Потанька трудился, ручек не покладая, натащил в пещеру множество нужных вещей, а сбегав два утра подряд в деревню за молоком, притомился, и в третье утро привёл на верёвочке белую козу, а на четвёртый день притащил возок сена. Гаркане сказал, что сторговался с живущей на окраине старухой, и возок надобно возвертать обратно.

– Ты бы не ходил в деревню, – попросила его Гаркана, – отдай возок обратно да не ходи боле. Всё есть у нас, мука, пшеница, сало, вино, теперь вон коза есть, и с молоком будем, и сыр будет, и масло, и шерсть. А ты боле в деревню не ходи, а