Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

Чародеи и чародейки стояли, молчали и слушали. С возвышения у алтаря вещала она.

Слепая Старейшина.

— Сумрак пел мне! — Её лицо казалось кипенно-белым в синих сполохах подземного огня. — Сумрак велит закрыть выходы! Все наземники — наши враги. Пустые и подлые. Опасные. Мы должны уберечь Подземье от вторжения! Наш мир здесь, внизу. А всё, что происходит сверху, ишидари не касается.

— Касается! — звучно пробасил Улсадру и, тяжело опираясь на посох, выступил вперёд.

— Ты⁈ — Старейшина гневно зыркнула невидящим взором. — Инородец! Предатель! Шпион! Убейте его! Убейте!

Однако никто из собравшихся на Улсадру не кинулся.

— Я — член совета Неспящих, — напомнил старый урглам. — Поднять на меня руку — измена. — Он добрался до алтаря и открыто предстал перед всеми. — Ну? Кто готов навлечь на себя гнев Сумрака? Как вижу, желающих нет.

Толпа зароптала, и Улсадру не стал терять времени.

— Ишидари! — изрёк он так громко, что со сталактитов сорвались стаи летучих мышей. Пронзительно пища и хлопая крыльями, твари разлетелись по соседним пещерам. — Бессолнечные земли в опасности. Ваш мир под угрозой. Драксус жаждет власти, и его не остановят ни скалы, ни руны. Вы можете спрятаться, как крысы в норах, но Драксус всё равно придёт. Придёт и уничтожит всё, что вам дорого. Разрушит Подземье, а вас обратит в бестий. Всех до единого.

Неспящие зашептались.

— Не верьте ему! — взвилась Старейшина. — Он лжёт!

— Тебе ли обвинять других во лжи? — гаркнул Улсадру, и Слепая попятилась. — Ишидари! Старейшина годами обманывала вас. Уже много лет она не слышит гласа Сумрака! А я — слышу! И он велит бороться!

Ропот стал громче. Толпа взволновалась. Собравшиеся явно не знали, кому верить, и Улсадру продолжил гнуть свою линию.

— Со мной Бьёрг, Пепельная дева. Она — истинная дочь Сумрака. В её жилах кровь Ширайни Луум! — Он дал знак, и Лави поднялась на возвышение. Встала рядом. — Бьёрг разоряла лагеря смерти по всей тундре, истребляла некролитов и кадавров, дарила чистую смерть обречённым и вызволяла пленников. А что сделали вы для защиты родных земель?

— Ты… — яростно прошипела Старейшина, безошибочно развернувшись к Лавьен. — Ты погубила моего сына, тварь!

— Его погубила не я, — холодно и твёрдо отозвалась Лави. — Его погубила твоя подлость. И ты ответишь за всё.

— Ты угрожаешь мне, грязная получеловечка? Да как ты смеешь! Эйла Си Даар отправился за тобой и сгинул. Его смерть на твоей совести! Будешь это отрицать?

Лави промолчала. Слепая вознамерилась высказать что-то ещё, но слово взяли Неспящие.

— Мы услышали достаточно, — сказал первый мудрец.

— Обвинения серьёзные, — хмуро проговорил второй.

— Сумрак жестоко карает обманщиков, — напомнил третий.

— И есть только один способ узнать правду, — продолжил четвёртый.

— Судить будет Сумрак, — подвёл черту пятый. — Возражения есть?

— Нет возражений, — отозвался Улсадру.

Неспящие выстроились полукругом, и старый урглам занял среди них своё место.

— Испытание! — звучно изрёк первый мудрец, и Лави заметила, как Слепая вздрогнула. Боится? — Обе чародейки войдут в священное жерло, и да рассудит их Сумрак!

Одобрительный возглас разнёсся по пещере. Ишидари в едином порыве вскинули вверх кулаки.

Слепая нервно сглотнула. Украшенное рунами лицо сделалось мертвенно бледным.

— Опомнитесь! — выпалила она. — Я — старейшина! И я неприкосновенна! Вы не можете меня заставить!

— А мы и не будем, — спокойно сказал один из Неспящих. — Ты войдешь в огонь по собственной воле. Или ты боишься Сумрака?

Улсадру хищно улыбнулся.

— Приступайте, — приказал мудрец.

Лави без колебаний разделась на глазах сотен ишидари. Одежда тёмной бесформенной кучей осталась лежать у ног.

Старейшину пришлось ждать. Пальцы её дрожали, путались в завязках. Наконец, церемониальная мантия соскользнула с тщедушного тела. Худого, иссохшего, с выпирающими костями. Слепая выглядела точно скелет, обтянутый кожей.

«Сколько же ей веков?» — подумала Лави, мрачно взирая на соперницу.

Один из Неспящих приблизился к жерлу. Почтенно склонился, проговорил слова, и синий чародейский огонь вспыхнул с новой силой. Сполохи взвились до самых сводов.

— Кто пойдёт первой? — вопросил Неспящий.

— Я. — Лави уверенно шагнула вперёд.

Она не боялась. Теперь — не боялась.

Огонь лизнул пальцы ног, и она ступила дальше. Погрузилась в обжигающий кокон. Языки пламени ослепили, и мир вокруг изменился.

Мрачное Подземье расцвело яркими красками. Синее небо, пёстрые клумбы, сочное разнотравье…

И Ширайни Луум. Живая, счастливая, она протянула руки и улыбнулась.

— Бабуля! — захлёбываясь слезами, Лави бросилась к ней.

Ширайни обняла её крепко. Прижала. Погладила по волосам, как в детстве.

— Как же так, бабуля? — всхлипнула Лави, пряча лицо у неё на груди. — Почему ты оставила меня? Зачем умерла?

— Ничего в этом мире не умирает насовсем, — шепнула бабуля. — Я всегда буду жить в твоём сердце, милая. Мои черты ты будешь узнавать, глядя в зеркало. Моя мудрость будет звучать в твоих речах. Мы одна кровь, Лави. Одна семья.

— Но зачем ты скрывала от меня это?

— Хотела уберечь от боли и невзгод. Прости, что не вышло.

— Прости, что не успела вовремя остановить отца… — слова отозвались горечью.

— В моей смерти нет твоей вины, запомни это крепко.

— Запомню, — пообещала Лави.

— Ты — моя гордость, Лави, — сказала Ширайни Луум, и её объятия начали таять, как лёд по весне. — Ты — моя радость. Моё наследие. В тебе живёт моя сила!

Видение исчезло, и Лави, невредимая, выбралась из жерла. Встала. Выпрямилась во весь рост, гордо вскинув голову.

Ишидари ликовали. Кричали, свистели, хлопали. Разноцветные искры разлетались фонтанами тут и там.

— Истинная! — звучало повсюду. — Истинная дочь Сумрака! Бьёрг, Пепельная дева!

Лави поймала взгляд Улсадру. Старый урглам улыбнулся и едва заметно кивнул.

— Твоя очередь. — Мудрец из Неспящих легонько подтолкнул Старейшину к бушующему пламени.

Слепая медлила. Пауза затягивалась. Возмущённый шёпот прокатился по рядам ишидари тревожной волной, и кто-то из Неспящих нетерпеливо кашлянул.

Наконец Слепая решилась. Несмело ступила в огонь и… завопила от боли.

Кожа её начала стремительно чернеть и лопаться, волосы вспыхнули, белёсые глаза провалились в чёрные глазницы, растеклись. Слепая металась, горела,