Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

Сумрак не пощадил её. Спалил дотла. Остались только обугленные кости.

Настоящее. Инария. Королевский дворец. Тронная зала

Магистр не просто нервничал. Он был в панике. Рей понял это сразу. По напряжённой позе, по взгляду, по судорожно стиснутым кулакам и желвакам, гуляющим на скулах.

Новоиспечённые протектор Инарии прилип к окну и смотрел, как ургламы рубят рыцарей в капусту. Как чародейские волны ишидари сметают антимагические печати и заслоны. Как люди с криками «Смерть прислужникам Драксуса!» срывают со стен стяги Алого Ордена. Столица пылала — магистр, предвидя отступление, приказал жечь арсеналы, склады и амбары. Это стало роковой ошибкой: клубы дыма заволокли небо чёрной пеленой, и ишидари без промедления ринулись в атаку — солнце более им не мешало.

Алые отчаянно защищали дворец, но все полегли. Шестерых Рей зарубил лично. Дюжину скинул со стен Натрог. Скольких убил Будгра, сосчитать не удалось — вождь орудовал секирой с бешеной яростью, и гора изрубленных тел стремительно росла у его ног.

Защищая пресветлого магистра, паладины заперли все двери до единой… но Рейнар слишком часто сбегал из замка, чтобы не суметь в него проникнуть: все тайные лазейки он знал, как свои пять пальцев.

— Ты… — Магистр мазнул по нему устало-равнодушно-разочарованным взглядом.

— Я. — Рей запер дверь в залу и краем плаща стёр кровь с острого лезвия — тех, кто выше по званию, следует убивать чистым клинком.

— Ты должен быть мёртв.

— Прости, что подвёл.

Магистр хмыкнул. Кивнул за окно.

— Этот нелепый бунт — твоих рук дело?

— Это не бунт, — сказал Рейнар. — Мы просто возвращаем себе своё. — Он шагнул к магистру. — Возвращаем то, что у нас отняли. Мир. Свободу. Дружбу и благодать.

Магистр посмотрел на него… и расхохотался, запрокинув голову.

— Благодать? — От смеха на глазах аж слёзы проступили. — Дружбу? Посмотрим, что ты запоёшь через пару лет, когда нелюди вырежут половину твоих подданных!

— Не вырежут, — спокойно возразил Рейнар. — Я об этом позабочусь. А вот ты прилично задолжал мне. И даже Драксус не помешает взыскать с тебя долг.

— Он тебя уничтожит! — с яростью прошипел магистр.

— Возможно. — Рей крутанул меч на запястье, принимая боевую стойку. — Настоящий воин всегда готов к смерти. Так нас учили в Ордене. В том самом, идеалы которого ты предал, а ценности извратил.

— Я не хочу драться, — примирительно изрёк магистр. — Давай договоримся.

Рей усмехнулся.

— Собираешься воскресить моего отца?

— Это мне не под силу, — магистр шагнул чуть в сторону. — Но твоя мачеха и братья всё ещё в моих руках. Или тебе не важны их жизни?

Ответить Рейнар не успел.

Неуловимым отточенным движением магистр метнул в него кинжал. Метнул грамотно, прицельно. Узкая сталь коротко блеснула в отсветах бушующих за окнами пожарищ. Рей резко отклонился, лезвие вонзилось в стену, а магистр нырнул за гобелен.

Проклятье!

Рей рванулся следом, но опоздал: пальцы магистра сомкнулись на потайном кольце, и секция пола, грохотнув, ушла вниз вместе с куском каменной кладки.

— До встречи в аду, щенок!

Гобелен опал, скрывая проход.

Рей выматерился. Выдернул чужой кинжал из стены и, поколебавшись меньше секунды, спрыгнул вниз. Каменные зубы механизма едва не прокусили насквозь, шершавая стена оцарапала кожу, а приземление вышло жёстче, чем хотелось бы. Боль мгновенно отозвалась в едва сросшихся костях, но Рей стиснул зубы и двинулся вперёд, в промозглую гулкую темноту.

Сырость, вонь, покрытые плесенью низкие своды, хлюпанье нечистот под сапогами. Рейнар блуждал по катакомбам, прислушиваясь к каждому шороху. А шорохов хватало…

Магистр ждал в тёмной нише. Он напал внезапно, со спины, и Рей чудом отразил атаку, резко крутанувшись.

— Самое время сдохнуть! — Магистр обрушил град ударов.

Он наступал. Теснил. Бил сбоку, снизу. Фехтовал мастерски — каждый выпад грозил смертью. Сталь звенела, высекая искры.

Рей отбивался. Уворачивался. Разрывал дистанцию и снова резко сокращал. Он ждал момента…

Выпад, поворот, рывок — и магистр открылся. Всего на миг, но этого хватило: Рейнар замахнулся…

…но магистр впечатал латный сапог ему в колено. Рей взвыл от боли и едва не пропустил удар — клинок чуть не рассёк плечо. Рей чудом блокировал атаку и с силой оттолкнул врага.

Магистр потерял равновесие, упал, но тут же перекатился. Его меч описал дугу и прошёлся по доспеху, вспоров бедро. Рей зашипел. Нога подогнулась, и он упал на колено. Встать не получилось — вместе с кровью уходила сила.

— Забавно. — Магистр навис над ним. — Твой отец перед смертью тоже стоял на коленях.

Он мощно замахнулся.

Удар должен был стать последним. Но не стал. Рей вскинул меч. Закрылся. Вскочил, превозмогая боль, и яростной контратакой выбил оружие из руки противника. Клинок с лязгом отлетел в сторону.

Магистр попятился. Упёрся в стену.

— Надо было сгноить тебя в тундре! — выцедил он.

— Надо было, — не стал спорить Рейнар и полоснул наискось.

Глава 42

Три луны спустя. Глубины Угрюмых Равнин

Рей ввалился в шатёр грязный, как чума. На покрытом копотью лице лихорадочно блестели синие глаза. Плащ превратился в клочья. На доспехах, с такой любовью выкованных Ромашкой, красовались свежие вмятины. Огромная ссадина на лбу кровила.

— Ты ранен! — Лави подалась навстречу. — Надо позвать Гар Зулума.

— Не надо. — Рей снял пояс с ножнами, отбросил в сторону и присосался к кувшину с водой. Пил жадно, судорожно работая горлом. А когда допил, уселся на тюфяк и повесил нос. — Ничего не выходит, Лави. Очередной отряд-призрак. Горстка некролитов, толпа кадавров и никакого Драксуса!

У Лавьен сжалось сердце.

— Ох, родной!.. — она опустилась рядом, обняла Рейнара за плечи. — Ты обязательно найдёшь его, я знаю!

Рей невесело усмехнулся.

— Драксус не идиот. Теперь, когда у меня преимущество в живой силе, он ни за что не отважится дать генеральное сражение. Так и будет колобродить по тундре, пока мои войска не выдохнутся окончательно! — Он стиснул кулак и жахнул по пустому бочонку. Бочонок развалился.

Рей весь кипел, и Лави знала только один способ унять гнев супруга.

— Выдохни. — Она легонько поцеловала его в шею. Потянулась к булавке плаща. — Драксус не сможет скрываться вечно. Мы его выманим. А тебя… вымоем. А после, — она закусила его мочку