Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

— Утро через час, — буркнул Рей. Он закрыл глаза, с готовностью принимая ласки.

— И то хлеб, — мурлыкнула Лави, неспеша освобождая его от доспехов. — Время сейчас военное.

Рейнар повернулся к ней и жадно поцеловал в губы.

— Рей! — За неимением двери, Танмар не постучал, а завидев их, осёкся. Попятился. — Э-э… ваше величество… Я подожду. Снаружи.

— Заходи уже, — вздохнул Рейнар, с неохотой отстраняясь. Лави убрала руку с его бедра.

— Вести с севера.

— От Костяного Копья?

— От него.

— Докладывай.

— Ургламы обнаружили ладьи, — сообщил Танмар. — Они идут через фьорд вдоль Стылых берегов.

— И что же?

— Они идут под твоими флагами.

— Но… — Рей нахмурился. — Я не посылал ладьи на север. Я их вообще никуда не посылал: весь флот сосредоточен в Ледйском заливе на случай перехвата.

— В том то и дело.

— Думаешь, это он? Драксус?

— Всё может быть.

Рей напрягся, как тетива.

— Зови Будгру, — велел он.

— Сейчас? — Танмар вскинул бровь и выразительно глянул на Лави. — Или чуть позже?

— Сейчас, — гробовым голосом изрёк Рейнар.

Танмар фыркнул и скрылся за пологом.

— Я ему не нравлюсь, — вздохнула Лави.

— Это его проблемы. Не твои.

Он поднялся и оправил дублет. Зачесал пятернёй назад волосы.

— Драксус что-то задумал. И чем скорее мы это выясним, тем лучше.

Недавнее прошлое. Кочевья Матерей

Барабаны били, не смолкая. С тотемов свисали гирлянды цветов. Пёстрые венки красовались на головах всех собравшихся — даже суровый Будгра не стал исключением. Для Рейнара венок сплела Лави: нарвала жёлтых цветов на вершине самого высокого холма, ловко скрутила стебли и торжественно водрузила получившееся чудо ему на голову.

— Корона для короля, — сказала она.

Вместо ответа Рей поймал её ладонь и поцеловал пальцы.

Большая Мать — непривычно нарядная и величественная, — выступила вперёд.

— Сёстры! — пророкотала она, обращаясь к ургламкам. — Настал День Цвета! Самые сильные воины отважились попытать счастья. Они принесли дары, — Мать посохом указала на огромную гору всякого добра, что высилась близ главного тотема. Чего там только не было! Медвежьи шкуры, моржовые бивни, стеклянные бусы, добротные сёдла из плотной кожи, костяные гребни, бочки с вином и мёдом, отрезы ткани, серебряные кубки, с полдюжины боевых топоров и даже огромная чугунная сковородка, — и мы их приняли. Воины вправе вызвать на ристалище своих избранниц!

Ургламы поддержали слова дружной разноголосицей. Вскинули в воздух пудовые кулаки.

Первым на песок арены вышел Натрог.

— Вызываю стальную Грундру по прозвищу Ромашка! — пробасил он.

— Ну, ничего себе! — Рей, хохотнув, переглянулся с Лави. Она многозначительно улыбнулась.

Поединок вышел зрелищным.

Великан и мастерица долго кружили по песку, а потом схватились, точно два разъярённых медведя, и принялись валять друг друга в пыли.

— Красивая традиция, — проговорил Рейнар. — Надеюсь, бой не насмерть?

— Когда как, — откликнулась Лави.

Ударил медный гонг, и по толпе прокатилась волна одобрительных возгласов: Ромашка заломала-таки здоровяка и уселась сверху.

— И… что это значит? — нахмурился Рей.

— Значит, что Натрог попытает счастья в следующем году, — пояснила Лави. — Сдаваться мужчине с первого раза — дурной тон.

— А-а… — протянул Рейнар. — Это многое объясняет.

Лави хмыкнула, но от комментариев воздержалась.

На ристалище выступил Гар Зулум и вызвал Йордранг. Рей болел за их счастье всем сердцем.

— Давай! — кричал он, подбадривая Гар Зулума. — Вали её!

Знахарь ринулся на шаманку, но она увернулась и с хрустом огрела его по спине дубиной. Гар упал, но добить себя не позволил: откатился, вскочил и напрыгнул сзади. Йордранг потеряла равновесие и распласталась на песке. Гар Зулум прижал её всем телом. Пинком выбил дубину и вскинул лапищу.

Гонг зазвенел, знаменуя победу. Ургламы возликовали, а Будгра вскочил, сунул в рот мизинцы и свистанул так длинно и пронзительно, что шатры едва не сдуло.

Рейнар от души аплодировал стоя.

Гар Зулум поднялся и помог Йордранг встать. Крепко обнял. Взял за руку.

Большая Мать шагнула к ним с высокого места. Все затаили дыхание.

— Ты победил, Гар Зулум, — изрекла Мать, и могучая грудь её торжественно колыхнулась. — Сильный воин достоин сильной женщины. Согласна ли ты, Йордранг, взять в мужья смешенца Гар Зулума?

— Согласна!

— Силой ветра и духом бури нарекаю вас единым целым. Будьте счастливы!

Толпа разразилась радостными криками, гамом и улюлюканьем, в молодых полетели охапки цветов, а Гар Зулум притянул шаманку и поцеловал без всякого стеснения.

Перед тем, как покинуть ристалище, Йордранг — немного смущённая, но до безобразия счастливя, — с размаху запустила дубину в самую гущу собравшихся.

Дубину, чудом не убившись, поймала Лавьен.

— А это к чему? — озадачился Рей.

Лави пожала плечами.

— Ничего серьёзного, — сказала, ловчее перехватив трофей. — Наивное девчачье поверье. Кто поймает оружие, обретёт своё счастье следом.

— А, ну раз так… — Рей поднялся с набитого песком мешка и, потревожив плотные ряды впереди сидящих ургламов, в три шага добрался до ристалища. Без колебаний ступил в самый центр священного круга.

— Вызываю Ла… — он осёкся. — Вызываю Бьёрг, Пепельную деву!

Ургламы заголосили, а Лавьен сделалась темнее обычного — видимо, покраснела. Спотыкаясь и запинаясь, хватаясь за протянутые руки-лапы, она выбралась на песок. Приблизилась к Рейнару.

— Ты что творишь? — прошипела без особой нежности.

— Только не сожги меня, дорогая, — шепнул Рей в ответ.

Гонг дал сигнал к началу поединка.

Лави оказалась на удивление юркой противницей. И достаточно сильной при этом — понятно теперь, как поймала дубину! Рей дважды пытался схватить наречённую, но она ускользала, как угорь. А когда рискнул заломать — перебросила через бедро. Да так ловко, что дух вышибло. И всё же Рей был сильнее. Играючи перехватил очередную атаку, развернул Лавьен спиной, стиснул и… выматерился: Лави резко наступила ему на ногу, локтем вдарила под дых и снова вывернулась.

— Думал, будет легко? — лукаво вопросила, ступая полукругом, точно пантера перед прыжком.

— Даже не надеялся. — Рей кинулся на неё первым.

В этот раз он не позволил себя опрокинуть. Скрутил, крепко удерживая тонкие запястья, а когда Лави рывком присела,