Наследница Звездного Света - Амали Ховард

Хотя я даже не знаю, что это значит.

Будет ли война? Сбудется ли пророчество? Выживем ли мы в том, что грядет? Все не может вернуться к тому, как было, но что, если единственное, что ждет нас впереди — это смерть?

Паника пронзает мой позвоночник. Полная неспособность контролировать хоть что-то заставляет меня чувствовать себя потерянной, словно я дрейфую в бескрайнем море по воле судьбы.

Дыши, Сурайя.

Я смотрю на Арана, гадая, не может ли он дать мне более конкретные ответы — по крайней мере, точку опоры, чтобы не чувствовать себя такой беспомощной. — Ты сказал, что хочешь доставить меня в храм в Элони. Зачем?

Он долго смотрит на меня, затем переводит взгляд на узкий туннель, куда исчез Рошан.

— За помощью, возможно. За защитой тоже. Дом Фомальгаут верит, что у Хранителя Звезд очень особая магия, которую можно использовать и исказить. Если сила, которой ты обладаешь, действительно оружие такого масштаба, тебя необходимо оберегать любой ценой.

Пророчество старухи шепчет в моем мозгу.

— От богов-близнецов.

— Не от обоих, только от одного, — отвечает Аран. — У близнецов равное, но противоположное владычество в мирах света и тьмы. Феро — тот, кого тебе стоит опасаться. — Мое сердце содрогается от звука этого имени. — В то время как Сару считался создателем, его брат, Феро, был разрушителем. Весь мир был их игровой площадкой, где они соревновались за души смертных.

— А Королевские Звезды?

— Четыре Королевские Звезды были инструментами близнецов, предназначенными направлять всю жизнь. Венант — хранитель северного неба и ярчайшая звезда во тьме. Его магия — преобразующая, энергия души, и он — призыватель Хранителя Звезд — руки богов, созданной ими четырьмя. Ты, в данном случае.

Гримасничая, я не сообщаю Арану, что хранительница самой северной Королевской Звезды явилась мне как женщина по имени Вена.

— Ты действительно думаешь, что я это мистическое оружие звезд?

— Я не думаю, Сурайя, я знаю. Ты есть оружие, которое не является ни добрым, ни злым, а слиянием того и другого. Акаша течет в твоих жилах. Пока ты не станешь хозяином своей магии, ты должна служить ей. И как ее слуга, ты связана волей своих создателей... Королевских Звезд.

Я дрожу, обхватывая себя руками. Я не хочу быть связанной ничьей волей, кроме своей собственной.

— Так что ты говоришь? Что у меня нет выбора?

— У тебя всегда есть выбор.

Я смотрю на него, раздраженная его уклончивым ответом.

— Правда? Ты говоришь так, будто я хотела причинить боль тем, кому причинила своей силой.

— Ты неправильно меня поняла, Сурайя, — говорит Аран. — В каждом из нас есть элементы света и тьмы. Поэтому, пока ты человек, ты останешься под властью обеих рук богов, но окончательный выбор всегда будет за тобой. Думай об этом так: внутри тебя два существа. Вырастет то, которое ты будешь питать. Пока ты не станешь хозяином того, кто ты есть, тобой будут управлять притяжение и отталкивание и света, и тьмы, живущих внутри тебя.

Что ж, насчет существа внутри меня он не ошибается.

— Природа твоей магии охватывает и хорошее, и плохое, и все, что между ними. Те, кто желает возвращения Феро, сделают все, чтобы переманить тебя на свою сторону.

— Их сторону? — Мой смех горек. — Ты говоришь так, будто это соревнование.

— Нет, — говорит Аран торжественным голосом. — Это война, и ты — ее ось. Если ты поддашься лжи, а не истине, и соблазнишься приманкой тьмы вместо обещания света, тогда мы все проиграем.

— Достаточно, Аран, — резко говорит суровый голос, заставляя меня подпрыгнуть. — Не нужно ее пугать.

Мы оба поворачиваемся и видим Рошана, прислонившегося к стене, скрестив руки на груди. Интересно, как долго он там стоял и сколько подслушал, но готова поспорить на свои проклятые ладони, что большая часть этого ему уже знакома. Он наполовину Элониец, в конце концов, и если его кузен — гребанный звездами маг, то ничто из этого не было бы для него новостью.

Глядя на его мрачное лицо, я внезапно задаюсь вопросом, какие еще секреты Рошан может от меня скрывать.

Он наклоняется вперед и сжимает мое плечо.

— Ты не можешь никому доверять, Сурайя, и не только из-за награды. К настоящему времени весть о твоей магии разнеслась бы по всему Ориндхру, и независимо от того, во что люди верят, они будут смотреть на тебя иначе и относиться к тебе иначе. Многие будут бояться того, что ты можешь, а некоторые будут проклинать тебя за это. — Он смотрит на Арана, лицо мрачное. — И так же, как есть маги, служащие Сару, есть и те, кто следует за Феро. Они не остановятся ни перед чем, чтобы исказить и принудить тебя. — Он делает паузу, лоб нахмурен. — Есть люди похуже Джаведа. Он просто хочет власти. Есть другие, кто жаждет твоей души.

Ужасная мысль приходит мне в голову, и я поворачиваюсь к Арану.

— Объясни точно, что ты имел в виду под «возвращением Феро».

Аран переводит взгляд на Рошана в поисках разрешения, и принц кивает, его зловещее выражение лица заставляет мои внутренности сжиматься и скручиваться.

— Божественная сила твоей крови и преобразующая энергия Хранителя Звезд позволят остаткам его сущности пустить корни, если можно так выразиться. — Он молча смотрит на меня. — Со временем он овладеет тобой. Следовательно, Феро возрожденный.

Мерзость.

— Это невозможно, — говорю я, обхватывая себя руками и выскакивая из стула, чтобы создать некоторое расстояние между ними и мной. — Ты понимаешь, как нелепо все это звучит, да? Скажи мне, что ты не веришь ни во что из этого... что люди будут использовать меня, чтобы призвать и воплотить какого-то мертвого бога.

Рошан обеспокоенно выдыхает, глядя на мое дикое выражение лица, словно он знал, что это откровение будет слишком трудным для восприятия.

— Неважно, во что верю я.

Я хмурюсь.

— А как насчет Сару? Почему я не могу воплотить этого бога? Он звучит намного веселее.

— Сару в божественном сне, — отвечает Аран, игнорируя мой очевидный сарказм. — В прошлый раз ему потребовалась почти каждая капля его небесной энергии, чтобы изгнать своего брата. Если Феро вернется, мы останемся одни.

Рошан кивает.

— В любом случае, с твоей магией мы должны обезопасить тебя. Особенно от моего брата. — Он пытается улыбнуться, но улыбка не достигает его глаз. — Давай сосредоточимся на том, чтобы доставить тебя к твоей семье. Постарайся поспать, если сможешь. У нас есть несколько часов до рассвета.

Мой