Наследница Звездного Света - Амали Ховард

— Нет, все в порядке. И сейчас еще не безопасно замедляться, — говорит он, его собственный тон напряжен. — Все может случиться. Держись крепче, старайся сохранять равновесие, и мы будем на месте раньше, чем ты успеешь заметить.

Я пытаюсь сделать, как он говорит.

— Сколько времени займет пересечь котловину?

— В целом, учитывая, что он везет нас двоих, несколько часов. Если мы не попадем в бурю, что возможно. Погодные условия здесь непредсказуемы.

Я внезапно вспоминаю о тенях, которые появились из ниоткуда, помогая нам сбежать от нападавших. Была ли это игра атмосферы? Или какая-то другая странная магия? Я оглядываюсь, но пейзаж вокруг нас кажется нормальным, и я решаю ничего не говорить Рошану. Наверняка это была просто особенность местности.

Пока мы едем, воздух становится теплее. Небо над нами остается безоблачным, слава мерцающим звездам. Их блеск и сияние луны в последней четверти — единственный свет во мраке, и холмистая местность и скалистые утесы отбрасывают причудливые тени на землю, заставляя меня чувствовать, будто мы едем сквозь сон.

Я немного расслабляюсь, прижимаясь к груди Рошана.

— Откуда ты знаешь, что мы едем правильно?

Рошан двигается, отпуская поводья одной рукой, чтобы указать вверх на яркую точку света.

— Мы следуем за той звездой.

— Откуда ты знаешь... — начинаю я, но мой голос затихает, когда я чувствую тепло его дыхания на своем чувствительном затылке, отчего кожа покалывает и мурашки бегут повсюду. Его голова прижимается к моей, кончик носа касается открытой кожи над моим воротником-сеткой, будто он жаждет этого контакта, словно ему тоже отчаянно нужно прикосновение. Но он не делает ничего, кроме глубокого вдоха, прежде чем устроить щеку на изгибе моей шеи и плеча, пока мы едем сквозь тьму.

— Рошан? — дрожа, спрашиваю я. — Почему ты это делаешь? Рискуешь своей жизнью ради меня. Ты мне ничего не должен.

— Я не могу просто бросить тебя — это было бы не по чести. Моя мать перевернулась бы в гробу, если бы я бросил женщину в смертельной опасности.

— Это не было бы предательством, если бы я сказала тебе отпустить меня, — говорю я.

Рошан ничего не отвечает на это, и мы едем в тишине какое-то время, погруженные в свои мысли. Что-то между нами непоправимо изменилось. Наша связь кажется глубже, интимнее. Она чувствуется как доверие. Я поворачиваюсь к нему на коленях, поднимая голову к его лицу.

— Используй меня на базе, — шепчу я. — Мы можем использовать мою магию.

Все его тело напрягается.

— Нет.

— Почему нет?

— Ты спрашиваешь, почему я помогаю тебе? По двум причинам. Первая: я никогда не позволю Джаведу использовать тебя из-за того, что ты можешь. Слишком много людей погибло в перекрестном огне его жажды власти. И вторая: я не вынесу, если с тобой что-то случится. А если я возьму то, что ты предлагаешь, я буду таким же эгоистичным и порочным, как и он.

— Не если я отдаю это добровольно.

Я практически слышу, как скрипят его коренные зубы.

— Нет.

— Почему?

— Из-за меня Джавед в первую очередь обратил на тебя внимание на балу. Я отказываюсь подвергать тебя еще большей опасности.

Я сразу же качаю головой, ненавидя вину, которая окрашивает его слова.

— Нет, Рошан. Джавед понял, кто я, в ту минуту, как Хелена рассказала ему об арене. Это не имело никакого отношения к тебе. — Я придаю своим словам беззаботный тон. — Плюс, давай будем реалистами — единственное, в чем ты виноват, это жалость к печальной, любящей еду серой мышке.

Рошан выдыхает смешок.

— Ты думаешь, я жалел тебя?

— А разве нет? Ведь там были шесть дюжин других дам, гораздо лучше меня, готовых упасть к твоим принцевым ногам в обморок.

Его голос тих, когда он отвечает.

— Ты слепа, Сурайя. Ни одна из тех других женщин никогда не смогла бы с тобой сравниться.

Я борюсь с неприличным приливом удовольствия от его слов.

— Если ты пытаешься соблазнить меня, мой принц, лесть не сработает. Я сделана из более прочного материала.

Его бедра слегка двигаются против меня.

— Что тогда сработает?

— Обожание. Много-много пресмыкания и обожания.

Он прижимается дразнящим поцелуем к моей шее.

— Когда это закончится и ты будешь в безопасности, я обещаю пасть на колени так надолго, как ты захочешь.

Серьезно... будь проклята эта лошадь, будь проклята необходимость быть в бегах, будь проклято все, кроме образа, который он только что заронил в мой мозг! Мы снова погружаемся в тишину. Единственные звуки в ночи — это ритмы нашего неровного дыхания и постоянный стук лошадиных копыт по грубой земле. Ощущение вздымающейся и опускающейся груди Рошана за моей спиной ровное, ритмичное и неожиданно успокаивающее.

Мы в этом вместе.

Даже если у нас нет реального будущего за пределами того, что будет дальше.

У меня нет иллюзий насчет того, что нас ждет. Даже если он одолеет своего брата, Рошан принадлежит Калдари, а я принадлежу Кобану. Что бы это ни было, оно должно закончиться либо расстоянием, либо... смертью.

Слова старухи о войне, которая положит конец всем войнам, преследуют меня и кружатся в моем сознании, и я содрогаюсь. Тут же руки Рошана слегка сжимаются вокруг меня.

— Что случилось? — спрашивает он, настолько настроенный на меня, что чувствует мой нарастающий страх.

Я хочу рассказать ему о пророчестве Вены, отчаянно. Но другая часть меня боится того, что он скажет. Я вдыхаю и начинаю, прежде чем успеваю передумать.

— Однажды в гостинице в Кобане был мужчина из дома Фомальгаут, который приписывал огромное богатство Элони воле Королевских Звезд. Я знала, что он арканист, но это застряло у меня в голове. — Я сжимаю руки на его предплечьях. — Это те же боги, что даровали мне эту магию. Старые боги из историй Арана.

— Ты веришь, что они существуют?

— Я не знаю, во что я верю, — говорю я, поднимая ладони между его рук, держащих поводья. — Но как бы я могла владеть такой магией, если бы их не было? Как бы мне ни хотелось, чтобы это было правдой, в королевстве нет силы, которая могла бы дать мне способность испепелять людей звездным огнем из рук. Если только я не обкурилась вдрызг. — Я тускло смеюсь. — Вообще-то, я еще не теряла надежды, что это все может быть безумной фантазией под Джейдом или мозговой лихорадкой Друма.

С задумчивым звуком Рошан перехватывает поводья.

— Морварид очень громко выступала за наказание тех, кто не почитал короля, хотя дом Фомальгаут был известен своими тайными обрядами. Мне всегда было интересно, почему моя мать никогда