Наследница Звездного Света - Амали Ховард

Он напрягается, и в следующее мгновение он уже перепрыгивает через платформу, беззвучно полоснув ближайшего мужчину кинжалом. Он разворачивается, и летят искры, когда их клинки сталкиваются, хотя Рошан в невыгодном положении из-за своего более короткого оружия. Мои легкие сжимаются, когда он наносит жестокий правый хук в живот мужчины, заставляя того согнуться, и прежде чем тот успевает опомниться, принц хватает его за шиворот и со всей силы бьет коленом в голову.

Второй мужчина слезает с лошади и дико размахивает мечом — мечом из джаду, который более чем способен убить Рошана, — гнев расползается по его лицу. Руна, выгравированная у основания дола, — воздуха, и дрожь беспокойства охватывает меня. Воздух — самая капризная стихия для джаду. Я однажды выковала меч с этой руной, который раскололся пополам от одного лишь давления заряженной стихии.

Я бросаюсь вперед, выхватывая кинжал на бегу.

— Рошан, берегись!

Но слишком поздно. Я слишком медленная. Клинок касается шеи принца.

Мужчина скалится на меня, когда Рошан замирает.

— Ты! Не двигайся, мать твою, или я перережу ему глотку.

При этой угрозе мое зрение сужается до красной дымки, и висцеральный жар пронзает мои вены. Мои ладони чувствуются так, будто горят, когда цунами дикой, необузданной энергии обрушивается на меня. Взгляд Рошана сталкивается с моим, и я вижу отражение собственной тревоги в его глазах, когда он смотрит вниз на мои руки. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что они светятся и готовы нанести урон. Недели практики, и моя магия никогда не чувствовалась такой раскаленно-белой. Такой злой.

— Ты что за хрень такая? — рычит наемник.

Твоя смерть, рычит мой симург.

Рошан пользуется замешательством мужчины, нанося удар локтем в живот, а затем жестокий кулак в висок, и мужчина оседает на землю. Я борюсь, пытаясь контролировать белый свет, проскакивающий между моими пальцами, и тупо смотрю на Рошана, когда он хватает уздечку лошади и поворачивается ко мне.

— Быстрей, Сурайя. Будут еще!

Его спешка вырывает меня из дрожащей дымки ярости. Я оглядываюсь и, действительно, вдалеке поднимается облако пыли, указывая на большее количество всадников. Я сжимаю кулаки вместе, пытаясь контролировать животное покалывание ладоней и искрящийся свет.

Спокойно, дыши, спокойно.

Я вскакиваю в седло, и Рошан садится позади меня, зажимая меня между своих бедер. Его руки окружают меня, край его подбородка касается моего виска, когда его пальцы сжимают поводья. С рывком он пускает жеребца в галоп.

— Они приближаются, — кричу я, наклоняясь, чтобы заглянуть через плечо и мимо Рошана. Облегчение наполняет меня, когда они проезжают мимо скрытой платформы, но оно длится недолго, когда я вижу блеск оружия. — Они собираются стрелять в нас!

Мы все еще в пределах их досягаемости.

Пока мои глаза обшаривают пески в поисках выхода, тени вокруг нас, кажется, двигаются, перетекая по поверхности, как лужа чернильной тьмы, к дюжине мужчин, несущихся во весь опор к нам. Я в замешательстве смотрю на свои руки. Это моя магия? Но моя кожа сейчас выглядит нормально, сила утихла. И я не управляю тенями, только звездным светом...

Но что-то в этой мерцающей тьме и в том, как она извиваясь разворачивается, кажется мне странно знакомым. Я чувствую, как ее огромная сила обрушивается, словно неумолимая волна вязких чернил, на наших преследователей, эхо мстительного удовлетворения вторгается в мой разум.

Я качаю головой и отвожу взгляд, когда меня подбрасывает в седле, Рошан подгоняет лошадь скакать быстрее.

— Пригни голову, — говорит он, его дыхание опаляет мое ухо.

Жеребец ржет, когда мы мчимся по дюнам прочь от скального выступа.

— Держись, — говорит Рошан.

— Держусь. — Я также задерживаю дыхание, когда он отпускает поводья, и лошадь переходит в полный галоп. Если мы упадем, мы сломаем себе шеи.

— Приготовься, — говорит Рошан, когда вокруг нас взлетает пыль. — Они так просто не отпустят нас.

И действительно, я слышу резкий звук выстрела оружия вдалеке, и пламя прочерчивает полосу по темному небу. Одно попадает в землю с грохотом, и толчок доходит до нас, земля содрогается.

— Что это, черт возьми, такое? — кричу я, радуясь, что наша лошадь не споткнулась.

Он оглядывается через плечо.

— Если нужно гадать, стрелы из джаду с рунами земли.

Мое сердце подпрыгивает.

— Джаду?

Не знаю, почему я удивлена. Я видела наконечники стрел в кузнице Ваши, но мой мозг не соединил эти два факта.

Мы почти у пещер, еще одна стрела попадает в землю позади нас, но когда земля сотрясается, мы достигаем впадин, скользя в спасительную темноту.

Путь в пещеру кажется бесконечным, но проходит всего несколько ужасающих минут, прежде чем мы скрываемся из виду мужчин, стреляющих в нас. Сейчас ночь, и свет кроваво-красной луны отбрасывает жуткое, тревожное сияние на каменистую землю.

— Они будут преследовать нас, ты знаешь, — говорю я, облегчение душит меня.

— Я знаю. Мы должны продолжать двигаться. Наш единственный выбор — добраться до Арана.

Я в ужасе смотрю на Рошана.

— До Индралоки? Ты сошел с ума? Это первое место, куда пойдут эти наемники! А что, если другие захотят получить награду? Мы никому не можем доверять.

— Нет, не можем. Но если нам нужен портал в Кобан, чтобы убедиться, что твоя семья в безопасности, это единственное место, которое я знаю, где есть лишний джаду. — Он тяжело выдыхает. — Неподалеку есть еще один аванпост Дахака, просто на другой стороне этой котловины, где будет доступ к порталу. Но мы должны быть осторожны. Аран — единственный, кому я доверяю не продать нас Джаведу. Любой другой может.

Рошан двигается, и я чувствую, как его вчерашняя щетина царапает мою шею. Словно не в силах удержаться, его губы касаются чувствительного места под моим ухом. Я игнорирую вспышку тепла от его мягкого прикосновения.

— Нам тогда придется обойти охрану? Там же должна быть охрана, верно? Иначе любой мог бы просто войти.

— Никто не был бы настолько глуп. — Его губы еще раз танцуют по моей коже, а затем он выпрямляется. — Не волнуйся. Я знаю, что делать.

Я не указываю на тот факт, что мы явно настолько глупы, и мы едем дальше несколько минут в тишине. По мере того как адреналин спадает, я чувствую тупую боль в бедрах и спине от движения лошади, верховая езда — это не то, к чему мое тело привыкло.

Рошан двигается против меня, когда я извиваюсь, пытаясь устроиться поудобнее, и я замираю от давления его твердых как камень бедер подо мной.

— Прости, — говорю я, сглатывая. — Трудно