Наследница Звездного Света - Амали Ховард

слова. Обычно он такой сдержанный и правильный, такой джентльмен, что это кажется особенно порочным. Подавив внезапный приступ застенчивости, я позволяю ногам раздвинуться и слегка выгибаюсь, опуская руку на грудь.

— Не останавливайся. Расскажи мне еще. Шокируй меня, мой принц.

Тихий одобрительный рык срывается с его губ.

— Мне нравится, как ты это говоришь. — Его рука скользит вниз по его напряженному, влажному животу. — Твой запах может соперничать с самыми медовыми фруктами. У тебя вкус нектара богов, и когда ты кончаешь, все твое тело расцветает от удовольствия. — Он сжимает свою толстую длину, ноздри раздуваются, и я заворожена медленным, целенаправленным движением его руки от основания к набухшей головке.

— Сделай это еще раз, — хрипло говорю я, закусывая нижнюю губу. Мой центр пульсирует в ответ.

— Подрочить себе? — спрашивает он, и я нетерпеливо киваю.

Я смотрю в благоговении, как он стоит там, ноги расставлены, эти мускулистые, покрытые волосами коричневые бедра напрягаются при каждом движении руки. Звезды, это самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела. От влажных кудрей, падающих на лоб, до острых скул и полных губ, от широких плеч до напряженного живота и узких бедер, он — воплощение совершенства.

А его плоть... слов нет. Достаточно сказать, что она так же впечатляет, как и все остальное в нем. Я почти кончаю снова, когда он безжалостно сжимает ее, напрягаясь каждый раз, когда сжимает набухшую головку, и я замечаю капельку прозрачной жидкости на кончике. Пески, я хочу попробовать его на вкус.

— Ты нужен мне сейчас, — говорю я ему и маню пальцем.

— Как прикажет моя госпожа, — говорит он.

Я смотрю на него из-под ресниц.

— Тогда я твоя госпожа?

— Ты — все.

Опускаясь на колени, он нежно целует меня и устраивается между моих бедер. Горячий, шелковистый толчок его туда, где я влажнее всего, заставляет меня задохнуться ему в губы. Он еще даже не вошел в меня, а я уже готова разлететься на куски от этой интенсивности.

Отчаянно желая большего восхитительного трения о мою распухшую плоть, я со стоном приподнимаю бедра. Он стонет, когда головка касается моего входа, но затем замирает.

— Я... Прости, забыл спросить. Ты защищена?

— Да. — У всех женщин Ориндхра есть доступ к прививке для предотвращения беременности. Это не для того, чтобы отбить охоту к сексу, а только для того, чтобы предотвратить нежелательную беременность.

— Я здоров и свободен от болезней, — мягко говорит он мне.

— Я тоже. — В основном потому, что никогда раньше этого не делала. — Двигайся, Рошан, — умоляю я.

— Создатель, ты меня погубишь, — бормочет Рошан мне в губы, его бедра кружатся, заставляя меня видеть настоящие звезды каждый раз, когда его кончик касается чувствительного узелка нервов в моей вершине. — Ты сводишь меня с ума. Такая влажная. Такая горячая.

— Тогда избавь нас обоих от страданий и наполни меня.

Он делает неглубокий толчок, и я вдыхаю от невероятного давления, когда он входит в меня. Мне неудобно тесно, но я знала, что так и будет, даже после его тщательной, скрупулезной подготовки. Мое тело в конце концов примет его. Я имею в виду... я надеюсь, что примет.

— Пепел, какая ты тугая, — хрипит Рошан. Я смотрю вверх, и его лицо искажено, глаза закрыты, словно ему тоже больно. Мышцы напряжены, он отстраняется и затем входит еще на дюйм. Напрягшись, я кусаю губу и выдыхаю, желая, чтобы огромное давление спало. Он вошел только наполовину, а мне уже кажется, что я разорвусь надвое. Каково в Друме было бы ощущать его целиком?

Не желая поддаваться страхам, я вцепляюсь в упругие ягодицы его мускулистой задницы и впиваюсь ногтями.

— Поцелуй меня.

Его губы находят мои, горячие и дикие. Его язык погружается, затем отступает, дразнящий и собственнический одновременно, имитируя то, что он намерен делать ниже, и я уже всхлипываю, когда его губы прокладывают нежный путь по моей челюсти, шее, ключицам. Его пальцы запутываются в моих волосах, заставляя меня выгнуться и подставить грудь для его удовольствия. И он берет его безжалостно, терзая мои напрягшиеся соски покусываниями и ленивыми движениями языка, пока я не начинаю задыхаться, бедра трутся о него, умоляя войти глубже.

— Сделай меня своей, Ро. Ты мне нужен.

С рычанием он делает это одним мощным толчком, и, несмотря на мое возбуждение, я шиплю от укуса боли, когда его тело полностью сливается с моим, его огромная длина пульсирует, как клеймо, которое я чувствую внутри себя. Слезы жгут веки. Я так полна им, что едва могу дышать, но где-то глубоко это чувствуется монументальным.

Рошан замирает, его глаза распахиваются.

— Ты была девственницей, — говорит он, застыв надо мной, погруженный в меня до предела. Его челюсть сжата, его взгляд расстроен.

— Какое это имеет значение?

Вытерев большим пальцем слезу, выкатившуюся из уголка моего глаза, он выдыхает.

— Для меня имеет. Я мог бы сделать больше... проявить больше осторожности с тобой.

— Это идеально. — Я улыбаюсь ему и слегка двигаю бедрами, заставляя нас обоих задохнуться. — Ты большой, а я маленькая. Что, по-твоему, должно было случиться? Мне нужно прочитать тебе лекцию о понятии размера, мой принц?

Рошан улыбается в ответ, тревога исчезает с его лица, когда его большое тело подергивается.

— Блядь, Сура, назови меня так еще раз.

Я поднимаю лодыжку, чтобы зацепиться за его икру, мои внутренние стенки сжимаются вокруг его толщины.

— Мой принц.

Его глубокий, первобытный стон — моя награда, когда его густые ресницы смыкаются, тусклый румянец заливает скулы. Мое тело наконец начало чувствовать себя хорошо, и чем сильнее я трусь о него, тем лучше мне становится. Боль идет наравне с удовольствием, но внезапно мой центр трепещет от чувства я хочу больше. Мне нужно движение. Мое выражение, должно быть, говорит об этом, потому что он смеется и целует меня так сладко, что пальцы ног поджимаются.

— Скажи, если будет больно, — шепчет он мне в губы и начинает медленно выходить из меня. Жжение при его отступлении скорее удовлетворяет, чем причиняет боль, и когда он толкается обратно, я чувствую, как удовольствие в моем центре снова поднимается. — Хорошо? — бормочет он.

— Так хорошо, — задыхаюсь я. — Просто продолжай медленно.

— Как скажешь.

Пески, он такой внимательный любовник, что мне хочется плакать от этой нежности. Но я не плачу. Вместо этого я отдаюсь жару, поглощающему меня. С каждым размеренным толчком давление в моем центре нарастает. Принц задыхается мне в шею, тело дрожит рядом с моим. Мы оба поднимаемся к пику, который обещает уничтожить нас.

— Быстрее, Рошан, — скулю я, встречая теперь каждый его