Наследница Звездного Света - Амали Ховард

пещеры. Рука Рошана лежит рядом с моей, и через мгновение он переплетает наши руки. Взрывы дрожи внутри меня, и мое дыхание перехватывает, когда он приподнимается на локте и поворачивается ко мне лицом.

— Ты само изящество и сталь, Сурайя, как клинок из джаду в шелковых ножнах. — Его голос становится хриплым. — Я не ожидал такой, как ты. Никогда не ожидал... этого.

Я краснею от его мягких слов, благодарная за приглушенный свет. Я упорно смотрю на потолок пещеры, но мой пульс учащается, когда его палец вырисовывает мучительную дорожку по моей ладони. Он обводит каждый палец и каждую линию — сердца, головы, жизни, судьбы — по мягким возвышениям плоти и впадине в центре. Это восхитительное, коварное наказание — оставаться неподвижной, когда все, чего я хочу, — броситься в его объятия и требовать, чтобы меня держали. Чтобы меня целовали до беспамятства. Чтобы меня дразнили и касались самым греховным образом.

Но я остаюсь неподвижной, прикованная этим острым, жгучим местом контакта.

Мой живот скручивается узлами желания, когда его палец скользит по моему запястью к сгибу локтя. Дрожь пробегает по мне. Жар собирается в моем центре, моя чувствительная кода тревожно напряжена, пока его прикосновение танцует вверх. Его вдох резок, когда его палец касается внутреннего изгиба моей голой руки, так соблазнительно близко к моей груди.

Пески, я так сильно хочу, чтобы он коснулся меня там.

Он не может не заметить состояние моих напряженных сосков, которые я не пытаюсь прикрыть под тонким, прозрачным бельем. Интересно, если я взгляну вниз, будет ли он в похожем состоянии — его тело пылает от возбуждения. Его нижнее белье такое же прозрачное, как мое, и эта выпуклость была более чем очевидна даже в спокойном состоянии. Будет ли он набухшим и выступающим против ткани? Тянущимся ко мне, как мое собственное тело тянется к нему?

Эта мысль заставляет меня проглотить тихий стон.

Еще больше жара собирается между ног, потребность в трении непреодолима.

Не в силах оставаться неподвижной, я поднимаю колено, и внезапно мое бедро касается горячей, жгуче твердой эрекции, он такой твердый и длинный, что я чувствую полный отпечаток его у своего бедра. Мой таз подается в бессознательном желании, и пальцы Рошана сжимаются на моем плече, мягкий стон срывается с его губ. Голодный звук разгоняет мои мысли под натиском такого яростного желания, что мой центр начинает пульсировать.

Он жаждет прикосновения, наполнения... им.

Я никогда не была ни с кем так. Но я достаточно исследовала свое собственное тело и знаю, что ему нравится. Если бы я была одна — в своих личных покоях — я бы запустила руку вниз, к внутренней стороне бедер, в поисках разрядки, которая начала нарастать. Но это для меня новая территория — делить такую близость с мужчиной. Стоит ли мне прикоснуться к нему в ответ? Я колеблюсь, потому что мои попытки уже отвергали, и я бы умерла, если бы он остановился сейчас.

Сжимая ноги, я слегка извиваюсь, пока рука Рошана поднимается, чтобы коснуться моей щеки. Он смотрит на меня, хотя я не могу прочесть никакого выражения в его сверкающих глазах. Его большой палец гладит мою скулу в медленной, нежной ласке, которая заставляет меня тянуться к нему, прижиматься к его прикосновению. Звезды над нами, о чем он думает? Что чувствует? Хочет ли он этого так же сильно, как я?

Может, он ждет разрешения. Я такая идиотка. Конечно, он ждет моего согласия. Это просто он.

— Рошан…

— Нам, наверное, пора, — говорит он в то же время, его ладонь падает.

Интенсивный момент разрушается.

Разочарование обрушивается на меня, и я едва сдерживаю разочарованный крик. Очевидно, между нами что-то есть. Что-то, что назревало с нашей первой встречи. Он решает не действовать по своим собственным причинам, вероятно, связанным с честью, приличиями и принцевами вещами, но он не имеет права принимать все мои решения за меня. За нас.

Когда речь о нашей безопасности, может быть. Но когда речь о моем согласии, об этом выборе, нет.

Мы беглецы, скрывающиеся от короля Ориндхра.

Мы прячемся у армии повстанцев.

Мы можем умереть в любую минуту.

Рошан двигается, чтобы сесть, но я быстрым движением оседаю на его бедра и толкаю его обратно на теплый камень. Он задыхается, глаза округляются, когда он смотрит на меня снизу вверх, большие руки трепещут на моих бедрах. Я выставлена напоказ перед ним. Я знаю, что это так, даже не глядя вниз, белая прозрачная рубашка облегает изгибы моего тела. Я вижу это по тому, как его челюсть отвисает, а дыхание учащается.

— Сурайя, что ты делаешь?

— Даю тебе знать, чего я хочу. Тогда ты сможешь решить, хочешь ли ты еще уходить.

— И чего ты хочешь? — Его голос напряжен.

Я сглатываю и двигаю бедрами назад, прижимаясь к его очень очевидному возбуждению подо мной.

— Тебя.

На бесконечно малое мгновение проблеск дикости пронзает меня, вкус этого, как горький яд в горле, и я колеблюсь от ядовитого укуса. Моя, моя, моя, эхом отзывается в такт моему колотящемуся сердцу, вместе с яростным взрывом гнева, который исчезает так же быстро, как появился. На долю секунды я колеблюсь от странности этого.

Это моя магия? Но затем все в моей голове становится жестоко — и блаженно — тихо, словно какая-то связь оборвалась. Все мои бурные чувства возвращаются. Я смотрю вниз на своего плененного принца, чей прозрачный взгляд встречается с моим. Здесь. Сейчас.

Я выдыхаю, я хочу этого. Я хочу его.

Прежде чем я успеваю потерять смелость, я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к его.

Глава 16

Бог Ночи

Моя.

Моя.

Моя.

Напряжение слишком велико, зов судьбы почти невозможно игнорировать. Боги, как я голоден, как я нуждаюсь. Это моя последняя осознанная мысль, прежде чем я уступаю проклятию, и зверь вырывается из-под моей кожи, ведомый лишь своей бессмысленной, чудовищной бесчеловечностью.

А потом меня больше нет.

Глава 17

Что в кипящих ямах Друма я делаю?

По сути, я понятия не имею, что делаю. Я никогда раньше никого не соблазняла. Никогда не делала ничего подобного. Мои губы двигаются по его, утопая в их мягких контурах. Пески, они такие же мягкие, как и выглядели. Мягкие и.… безответные.

Рошан не целует меня в ответ, он напряжен.

Обновленное сомнение захлестывает меня, и я в ужасе отшатываюсь.

— Ты... ты не хочешь меня?

Тяжелый стон, срывающийся с его губ, вибрирует через все его тело.