Свирепая одержимость - Мила Кейн

доме Селена ходила по кухне, хлопая дверцами шкафчиков, а Кэл сидел в огромном кресле напротив нас с матерью и внимательно за ней наблюдал, словно искал сбой в голограмме. Она ведь не могла и правда быть здесь?

— Я была относительно недалеко от Штатов и подумала: почему бы не навестить моих мальчиков, раз уж скоро, эм… годовщина Эмили.

— Ясно. Папа знает, что ты здесь? — спросил я.

Отец обычно не любил визиты без предупреждения.

Она закатила глаза и сжала пальцами переносицу. Массивные золотые браслеты на её руке со звоном съехали к запястью. На ней было столько украшений, что при каждом движении слышалось лёгкое позвякивание.

— Кто его знает? Я позвонила Артуру, чтобы узнать адрес, а твой отец был на встрече. Судя по всему, он увёз свою новую любовницу во Францию. — Она нервно хихикнула. Этот смешок я слишком хорошо знал.

— Она не его любовница, — вмешался Кэл. — Они поженились.

Мать пожала плечами, и я сразу понял: она и так это знала.

— Женился, развёлся, обручился… разве за этим мужчиной уследишь? — Она фыркнула. — Ну и как учёба?

— Нормально. Ты надолго? — резко спросил я. Мне сейчас совершенно не нужен был этот визит и весь эмоциональный багаж, который мать неизменно привозила с собой. Где бы мы ни жили, стоило ей появиться — и всё сразу усложнялось.

— Наверное, всего на несколько дней. Здесь всё равно особо нечего делать, — сказала она и заговорщически подмигнула, явно ожидая, что мы согласимся.

— Через несколько дней у нас хоккейный матч. Можешь посмотреть, как играет Кэл, — предложил я.

Кэл переживал её уход тяжелее меня. После той ночи, когда я нашёл Эмили, внутри меня всё заледенело настолько, что даже уход матери ничего не изменил. Я осознал, что она действительно ушла, лишь спустя несколько месяцев, когда в доме остались одни мужчины и навалилась пустота. Потом нас отправили в другую школу-интернат в Лондоне, и я просто затолкал все эти чувства куда подальше.

От них не было никакой пользы. Они лишь мешали мне стать тем мужчиной, которого хотел видеть во мне отец. Поэтому я полностью от них отгородился.

Звон разбившегося стекла и ругань из кухни напомнили мне, что в последнее время чувства, которые я так долго держал взаперти, все сильнее рвались наружу.

— А это ещё кто? — Мать заглянула мне за плечо в сторону кухни. — Интрижка? Девушка? Дочь прислуги? — Она оценивающе оглядела Селену с головы до ног. — Проститутка?

— Она — семья, — процедил я, сам не понимая, почему её слова так меня разозлили. Вряд ли Селене было бы хоть какое-то дело до того, кем её назвала моя мать, так что раздражаться не имело смысла. И всё же меня это задело.

— Только не говори, что у женщины, на которой женился Джон, уже были дети? — Мать нахмурилась. — Как всё запутано.

Она даже не представляла насколько.

Мама поднялась, окружённая облаком безумно дорогого парфюма, смешанного специально для неё, и замахала Селене, привлекая её внимание. На ней было дизайнерское платье-балахон из тех, что вручную шьют где-нибудь на другом конце света, а потом продают в Милане в тысячу раз дороже. На своих оздоровительных ретритах и занятиях йогой она ни в чём себе не отказывала. Она прекрасно умела поддерживать привычный уровень жизни. После развода для неё вообще мало что изменилось. Мама продолжала жить так же, как и прежде. Отца она и раньше почти не видела: она постоянно путешествовала, он постоянно работал. Единственные, кого после развода она стала видеть значительно реже, были её собственные дети.

Однажды она рассказывала мне о медитации, которая изменила её жизнь. После ухода от отца ей представилось, будто к её ноге привязан якорь и тянет её на дно. Во время медитации она перерезала верёвку и всплыла на поверхность, освободившись от того, что пыталось её утопить.

Мне, четырнадцатилетнему, не понадобилось много времени, чтобы понять: этим якорем были мы с Кэлом.

Селена подошла к нам. До этого она готовила себе сэндвич, и я заметил, что внутрь она положила картофельные чипсы.

— Так ты та самая девушка, которую Джон решил привести в нашу семью. Я Эбби. — Мать протянула ей руку. — Мама Броуди и Каллахана.

Селена окинула её взглядом. Я сразу почувствовал, как она напряглась из-за этого «привести в нашу семью». Она чуть приподняла тарелку, показывая, что руки заняты и пожать руку не получится.

— Селена.

— Селена, — повторила мать, слегка поморщившись при звуке её имени, но тут же продолжила: — И чем ты занимаешься, Селена?

Селена нахмурилась.

— Учусь в УХХ.

— На кого?

— Маркетинг и управление бизнесом, — ответила Селена.

— О боже, одна из этих специальностей, — вздохнула мать.

Селена пожала плечами.

— Ага, одна из этих. — Она посмотрела на меня. — Как у Броуди.

— Боюсь, Броуди особо не выбирал, что изучать. Я пыталась склонить его к классическому образованию, но он оказался слишком упрямым. Настаивал на бизнесе…

— У него это отлично получается, так почему бы и нет? — возразила Селена и кивнула в мою сторону. — Он рождён руководить людьми. Никогда не встречала человека, которому лидерство давалось бы настолько естественно.

Комплимент прозвучал совершенно неожиданно. Для моей матери, возможно, в нём не было ничего особенного. Во всяком случае, она никак не отреагировала. Впрочем, она привыкла получать похвалу буквально ни за что.

Но Селена Кармайкл комплиментами не разбрасывалась.

Мать посмотрела на меня и приподняла бровь.

— Жаль, мне пока не довелось этого увидеть, так что придётся поверить тебе на слово.

Её всегда раздражало любое предположение, что я хоть чем-то похож на отца.

— А ты, Каллахан? Как у тебя дела с учёбой? Всё ещё тяжело?

Кэл смотрел на неё без всякого выражения. Её слова меня взбесили. Да, из-за дислексии учёба давалась Кэлу сложнее, но тыкать его в это и заставлять чувствовать себя тупым было просто мерзко.

— Я говорила вашему отцу, что репетиторы могли бы… — Она замолчала, потому что Кэл просто вышел из комнаты. Не стал спорить или отвечать. Развернулся и ушёл.

— Каллахан!

— Он предпочитает Кэл, — вмешалась Селена. Она скрестила руки на груди и всё ещё стояла в своём наряде в стиле «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Губы были накрашены тёмно-красным, а брови