Свирепая одержимость - Мила Кейн

Дрожь в животе понемногу утихла, а меня затопило таким облегчением, что едва не подкосились ноги. Броуди не отводил взгляда.

— Я спросил: поняла?

— Поняла, — наконец выдавила я.

Он решительно кивнул и снова принялся стягивать с меня одежду. Через несколько секунд приподнял мои ноги одну за другой, окончательно освобождая их от тесной ткани.

— Сядь.

Его взгляд был прикован к моей обнажённой киске.

Я села.

— Раздвинь ноги, — последовал новый приказ.

Я не смогла. После всего случившегося я сама ни разу даже не смотрела туда. Да и что там было смотреть? Всё давно зажило, но я с радостью прожила бы остаток жизни, больше никогда не видя эту часть своего тела.

Тогда Броуди положил ладони мне на колени и осторожно развёл их.

— Я сказал: раздвинь для меня ноги, милая. Дай мне увидеть тебя всю. Всё, что ты прятала только для себя, а теперь отдаёшь мне.

В его голосе звучало неприкрытое удовлетворение.

Я не успела смутиться: он наклонился и лизнул меня. Я откинулась на локти, а колени сами разошлись шире, когда Броуди устроился между моих ног и провёл языком по всей длине. Он медленно ласкал меня, скользнул кончиком языка внутрь, дразня вход, и глубоко вдохнул мой запах.

С голодным рычанием Броуди прижался ртом к моей киске. Его язык снова и снова проходил по ней, а затем сосредоточился на клиторе. Я была настолько мокрой, что слышала влажные звуки. Скамья подо мной промокла, влага стекала по бёдрам, лицо Броуди наверняка было всё мокрое. Но он не отстранился и даже не замедлился. В меня вошёл его палец — толстый, твёрдый, и от ощущения было почти больно, но чертовски приятно. Удовольствие нарастало. Я была близко, так чертовски близко. Я вскрикнула, но Броуди прикусил внутреннюю сторону моего бедра и убрал рот оттуда, где он был нужен больше всего.

Я сердито посмотрела на него, а он лишь ухмыльнулся.

— Потише, милая. Никому, кроме меня, не позволено слышать, как ты кончаешь.

— Тогда поторопись и заставь меня кончить… если сможешь…

Я осеклась, потому что он снова наклонился, втянул клитор в рот и безжалостно заработал языком, одновременно вводя в меня второй палец и растягивая их внутри.

Удовольствие обрушилось волнами, словно одновременно разбивая меня на части и собирая заново. Я вцепилась в его волосы и подалась навстречу его лицу, продлевая оргазм столько, сколько могла, пока Броуди не переставал ласкать меня ртом.

— Какая же ты красивая, когда рассыпаешься у меня в руках, дикарка. Никогда ничего подобного не видел. Никогда не встречал никого похожего на тебя.

Я расслабленно откинулась на скамью. Голова кружилась, ноги всё ещё были широко разведены по обе стороны кожаного сиденья. Броуди прислонился к скамье слева от меня, щекоча волосами моё бедро.

— Даже знать не хочу, сколько правил мы сейчас нарушили, — наконец выговорила я охрипшим голосом.

— И теперь ты вдруг решила переживать из-за правил? — Он усмехнулся. — Кстати о них. С этого момента появляется ещё одно.

Я вздохнула, всё ещё пребывая в блаженной послеоргазменной дымке.

— Естественно. Выкладывай.

Он повернулся и провёл губами по моему боку.

— Ты же знаешь, милая, я люблю только эксклюзивные вещи. Я Синклер до мозга костей. Так что с этого момента правило такое: эта киска, это тело, вся твоя дикая, безумная энергия… принадлежат только мне. Я ни с кем не делюсь тем, что моё. И от тебя жду того же.

— В смысле?

— В смысле — теперь мы принадлежим только друг другу. Таково правило.

Я не знала, что на это ответить. Просто смотрела на него, а его собственнические слова проникали всё глубже, пробуждая во мне чувства, которых я вообще не должна была испытывать.

— Броуди! — позвал Кэл из-за двери и коротко постучал.

Я в панике вскочила на ноги.

— Нам пора на тренировку, — напомнил он.

— Секунду, — отозвался Броуди, неторопливо поднимаясь и наблюдая, как я судорожно натягиваю спортивную одежду.

Он провёл пальцами по мокрому лицу, а потом сунул один в рот, пробуя на вкус. И после этого он ещё называл дикаркой меня.

— Уже иду.

33.Броуди



Тренировка, а следом целый день занятий и учебы превратились в настоящий кошмар. Стоило мне с огромным трудом унять стояк, как я улавливал на пальцах слабый запах киски Селены — и снова становился твёрдым как камень.

Но сегодня вечером было не до стояка и не до фантазий о дерзкой бунтарке, прочно засевшей у меня в голове. В памяти снова всплыла наша дневная переписка.

Я:

Придешь сегодня на игру.

Дикарка:

Ты спрашиваешь или приказываешь?

Я:

Да брось, чирлидерша, не притворяйся, будто тебе не нравится смотреть, как я побеждаю.

Дикарка:

Удивительно, что на льду вообще хватает места для тебя и твоего огромного эго.

Я:

Эго у меня, может, и огромное, зато все остальное, как мы оба знаем, сложено идеально. Будь на матче. Мне нужен мой талисман на удачу.

Маленькая нахалка так и не ответила. А теперь начинался первый матч «Геллионов», и пора было сосредоточиться. Сегодня мы играли против «Бунтарей» — не самого серьезного соперника, но это была наша первая настоящая игра в новом составе «Геллионов».

Начали мы мощно: Кейден, полностью оправдывая свою репутацию, быстро открыл счет. Вскоре защита «Геллионов» во главе с Андерсоном не дала «Бунтарям» отыграться, а затем Кэл отдал мне передачу с фланга, и я забил свой первый гол за «Геллионов».

Я развернулся и кивнул Кэлу, пока трибуны взрывались криками, но все же не удержался и посмотрел на места сразу за скамейкой игроков, где обычно сидели их девушки и близкие.

В глаза сразу бросились белокурые волосы Уинтер ДеЛори. А где Уинтер, там обычно где-то рядом и Селена. Я пробежался взглядом по сидевшим рядом людям и увидел ее.

Селена сидела рядом с лучшей подругой и не сводила с меня глаз. Трибуны все еще ликовали, и она вместе со всеми. Улыбалась, и, черт, какая же она была красивая.

От этой улыбки меня словно под дых ударило. Диктор перечислил мои прежние достижения и напомнил зрителям, что мы с Кэлом новички в команде. Люди вставали и аплодировали, празднуя первый гол нового игрока.

Селена медленно поднялась и тоже захлопала. И вдруг мне показалось, будто это был единственный