Свирепая одержимость - Мила Кейн

Броуди выхватил у меня из руки пластиковый стаканчик, который дал мне Ник, и поднес его к носу. Понюхав содержимое, он помрачнел.

— На будущее: Селена не пьет из стаканов, которые ей подсовывает уже наполненными черт знает кто, так что не трать время. И вообще, что здесь? Если я выпью, ты потом тоже воспользуешься моей беспомощностью?

Ник вскочил, ощетинившись.

— Какого хрена это должно значить?

— Это значит, что твой напиток пахнет химией. И мне это, блядь, совершенно не нравится.

Я подняла взгляд на Броуди и увидела, как он передает стакан Кэлу.

— Пусть кто-нибудь проверит его тест-полоской на подмешанные вещества. Посмотрим, с чем имеем дело.

Облегчение от того, что мне больше не приходилось продолжать этот напряженный разговор с Ником, наконец помогло справиться с охватившей меня паникой, и я поднялась.

— Думаешь, он что-то подмешал мне в напиток? — спросила я. Если честно, я не удивилась: Ник слишком уж настойчиво уговаривал меня выпить, да и сладковатый, слегка химический запах сразу насторожил. Но мысль о том, что Броуди узнает наверняка, тревожила. Что он сделает?

— Я знаю это, милая. Мне просто нужны доказательства, прежде чем я добьюсь, чтобы его выгнали из команды. — Броуди не отрывал жесткого взгляда от Ника.

Он даже не дрогнул, когда Ник громко рассмеялся и приблизился вплотную к его лицу. Напряжение между ними резко подскочило.

— Милая? — повторил Ник, тут же цепляясь за обращение. — Ты называешь сводную сестру «милой»? Как извращенно.

Ледяные Боги уже образовали за спиной Броуди свободный полукруг, а Уинтер подошла ко мне и взяла за руку.

— Ты вообще знаешь, кого защищаешь? — продолжил Ник.

Меня пронзила боль, когда он бросил на меня презрительный взгляд. Он точно знал. Его брат-полицейский все ему рассказал. По телу пополз жгучий стыд.

— А ты вообще знаешь, кого оскорбляешь? — огрызнулся Броуди. — Я тебя предупреждаю: уходи сейчас, иначе все закончится для тебя плохо. Из команды ты вылетишь в любом случае, даже если мне придется добиться твоего ареста за этот напиток или сломать тебе обе ноги.

Ник заметно побледнел, но, увидев собравшуюся вокруг толпу, тут же расправил плечи.

— Ну да, конечно. Мой брат полицейский. Ты не можешь просто так мне угрожать…

— Я, мать его, Броуди Синклер, я могу угрожать кому захочу. Пока я закончу ломать тебе ноги, у уютного маленького полицейского участка твоего брата уже будут стоять десять моих адвокатов. Для таких мужчин, как я, закон не существует.

Эти слова должны были меня ужаснуть. И, конечно, ужасали. Но потом Броуди посмотрел на меня через плечо Ника, и я не почувствовала угрозы. Только безопасность.

Лицо Ника покраснело, резко контрастируя с недавней бледностью. Он рассмеялся, но смех прозвучал натянуто. Он понимал, что Броуди не преувеличивает. У него было достаточно денег и власти, чтобы делать все, что захочется.

Ник поднял руки в примирительном жесте.

— Слушай, чувак, не нужно так заводиться из-за девчонки. Она твоя, если хочешь, идет?

Ник взглянул на меня, презрительно скривив губы. Как я раньше не замечала, насколько он меня не любит? Теперь это казалось совершенно очевидным.

Он сплюнул на пол рядом с моими ногами.

— Я все равно не интересуюсь испорченными.

Это было последнее, что он успел сказать, прежде чем Броуди бросился на него. Броуди замахнулся, и его кулак с размаху врезался Нику в челюсть, а потом вмешались уже все остальные.

— Господи. Мужчины, — пробормотала Уинтер и оттащила меня назад.

Через несколько секунд все закончилось. Кейден удерживал Броуди и тихо говорил ему что-то на ухо. Броуди не сводил глаз с Ника, неподвижно лежавшего на полу. По тому, как он держался, было ясно: он все еще в ярости. Кто-то попытался помочь Нику подняться, но тот был без сознания.

Кэл неторопливо поднялся по лестнице на крышу и помахал в воздухе маленькой полоской, одновременно глядя в телефон.

— Положительный результат на бензодиазепины, скорее всего, рогипнол, — сказал он, а потом остановился, увидев происходящее. — Что случилось?

— Твой брат решил не ждать результатов теста, прежде чем окончательно слететь с катушек, — пробормотал Маркус и пожал плечами. — Хотя винить его не могу. Этот ублюдок подмешивает всякую дрянь в напитки прямо в общежитии Геллионов? Выбросьте его нахрен с крыши и снова включите музыку! — крикнул он кому-то возле колонок.

Вечеринка возобновилась, хотя вокруг продолжали перешептываться и поглядывать на Ника и Броуди.

— Думаю, теперь всем стало довольно очевидно, что между вами двоими что-то происходит, — пробормотала Уинтер и вопросительно приподняла бровь. — Тебя это устраивает?

— Нет, конечно нет. Мы… моя мама… — Я шумно выдохнула. — Все сложно.

— Да, сложно, — согласилась она, а потом слегка улыбнулась. — И одновременно совсем нет.

— В смысле?

— В том смысле, что мне плевать на твою маму. Мне не плевать на тебя. Так что я в команде «К черту все!». — Она заглянула мне за плечо. — Пойдем вниз, где никто не видел всего этого. Кажется, Ева и Лили уже здесь. И я еще хочу услышать все про спектакль.

Она подхватила меня под руку, и мы направились вниз.

Я оглянулась, но Броуди уже затерялся в толпе.



Час спустя я уже расслабилась, согрелась и напиталась женской энергией. Но даже это ощущение спокойствия и безопасности не спасало от навязчивых мыслей.

Офицер Престон показал Нику видео или просто рассказал о нем? У него есть копия? Кто еще его видел?

Я изо всех сил пыталась загнать эти мысли поглубже, но ящик с моими худшими страхами никак не удавалось захлопнуть, и они продолжали вырываться наружу.

Вечеринка постепенно затихала. В центре комнаты танцевали люди. Ева поднялась и потянулась.

— Потанцуем? Мне нужно куда-то деть всю эту нервную энергию, — сказала она.

— Я могу тебе с этим помочь, — промурлыкал Беккет, возвышаясь у нее за спиной.

— Правда? — Она улыбнулась и взяла его за протянутую руку.

Он повел ее к остальным и крикнул диджею так, что его голос легко перекрыл общий гул.

— Поставь что-нибудь медленное. Моя леди хочет потанцевать.

По комнате прокатились одобрительные свистки, когда заиграла медленная, тягучая музыка. Дружеские компании начали разбиваться на пары.

Одна за другой девушки уходили к своим парням. Последней