Трофей врага. Моя по праву - Яра Сакурская

И что я в нём нашла?.. Где были мои глаза? Слащавая внешность, немного девичьи манеры и повадки. И ни грамма мужественности. Худой, высокий, с прилизанными волосами.

Раньше носивший исключительно вельветовые штаны и жилетку. А сейчас выглядит так, будто дрался с бомжами за одежду. Ну правда!..

Никакого лоска, потрёпанный и поношенный классический костюм, некогда бывший насыщенного синего цвета. А сейчас блеклый и грязный. Прямо как его обладатель.

— Я, — спокойно киваю. — Не ожидала увидеть тебя здесь.

Станислав стискивает челюсть. Бросает настороженный взгляд на усмехающегося Мансура и сжимает ладони. Наверняка руки чешутся, хочет устроить потасовку.

Но где он, а где широкоплечий Халидов? Разница на лицо. Я бы на его месте сто раз подумала, прежде чем лезть на рожон. Да и охранники здесь не покрасоваться стоят.

Похоже, Станислав это понимает. Лицо покрывается красными пятнами. Он так злится, я помню. На ум как специально приходят неуместные картинки прошлого.

Вспоминается мой первый секс. Быстрый и отвратительный. Почти безболезненный из-за маленького размера, продлившийся одну минуту и три секунды.

Я считала. Смотрела в потолок, пока Станислав натужно пыхтел надо мной и ничего не чувствовала. Ни удовольствия, ни боли. Только омерзение. Никакой прелюдии, никакой ласки.

Было только его удовольствие и желание. Ведь он хотел. А мне ничего не оставалось, как поддаться на его уговоры. Его обещания, что близость это "восхитительно круто".

Морщусь в неудовольствии. Подонок. Только потом я поняла, насколько мерзким и эгоистичным Станислав оказался. Мелочным, жадным и трусливым.

— Из-за тебя всё, — кажется, от нападения на меня, Станислава удерживает только Мансур. Точнее, его насмешливый, но серьёзный взгляд. — Больше года прошло, а ты всё равно умудрилась поломать мне жизнь!..

Я только в удивлении изгибаю бровь. Как интересно. И причём здесь я? Если что, он получил по заслугам. Бумеранг, и всё такое.

— Мне его заказали, — Мансур удовлетворённо и хищно усмехается. — Не буду называть имени заказчика. Всё-таки, это конфиденциальная информация. Разумеется, за него вступились.

Пальцем указывает на небольшую группу солидных мужчин, тихо что-то обсуждающих.

— Теперь Стасик их шавка, — Халидов нарочно медленно смакует каждое сказанное слово. — Впрочем, все три стороны остались в выигрыше. Я, заказчик, и те бизнесмены. Правда, он потерял всё. Свободу, связи, деньги. Наверное, Владимир отказался от такого непутёвого и никудышного брата.

66

Станислав вскидывает голову и тут же бросается на Халидова. Зря. Очень зря. Охранники легко перехватывают его и грубо скручивают, заламывают руки. Слышится сдавленное болезненное шипение.

— Что такое? — Мансур сцепляет руки на груди и широко улыбается. Провоцирует старательно, явно получает какое-то нездоровое удовольствие. — Неужели я попал в точку? Задел твоё самолюбие? Может, обидел?

— Он продал меня!.. — Станислав выглядит крайне раздражённым и униженным. Пытается вырваться из крепкой хватки двух охранников. Шипит тихо, с нескрываемой ненавистью. — Как какую-то дешёвую вещь. За долги, в которые его вогнал Азар!.. Всё отобрал у Владимира, до последней копейки...

— И теперь Владимир в бегах, — Халидов лениво открывает бутылку с минеральной водой. — Думаю, ему недолго осталось, — нехотя окидывает Станислава нехорошим взглядом. Ухмыляется. — И да, ты вещь. Считай, это карма. За то что Лизу продал Одичалому, когда она так нуждалась в поддержке.

Я неосознанно вздрагиваю. Да, это было паршиво. Я отбивала порог полицейского участка, писала заявления. Обзванивала немногочисленных знакомых, больницы и морги.

Делала всё возможное, чтобы отыскать папу. Не знала, что он подкупил нескольких полицейских, из-за чего дело просто не начинали, а мои несколько заявлений о пропаже отправлялись в мусорку ещё в дежурной части.

В первую неделю я не могла нормально спать и есть. Всё ждала новостей. Надеялась, что вот-вот во входной двери повернётся ключ и на пороге появится отчим.

Но он не вернулся. Пропал без вести. Я почти смирилась. Мне было проще представлять, что Азар уехал на заработки. Куда-нибудь в глушь, где нет связи.

Его пропажа сломила меня. Я стала более нерасторопной и податливой. Как оказалось, из меня было легко вить верёвки. Впрочем, Владимир без труда воспользовался моим подавленным состоянием.

И Станислава привлёк, чтобы он легко смог втереться ко мне доверие. Я ведь повелась. Купилась на искусную игру и незаметные манипуляции. Думала, он станет для меня близким человеком.

Доверилась. Влюбилась. Потеряла голову. Едва ли не растворилась в этом мерзавце. И поплатилась сполна. Усвоила урок на всю жизнь.

Самое ироничное, прониклась симпатией к Магушу, которого знаю всего ничего. Обещала себе всегда держать голову холодной.

Но так и не поняла, точнее, попросту упустила тот момент, когда Магуш стал для меня кем-то незаменимым.

Настоящий мужчина. Единственный и неповторимый. Никакой другой мне не нужен даже под пытками и самыми мощными афродизиаками.

Отец моего ребёнка. И я надеюсь, он сможет понять и оправдать меня...

Внутри вспыхивает раздражение. Едва подавляю в себе порыв плюнуть Станиславу в лицо. И не сдерживаюсь.

Встаю резким рывком и в двух шагах оказываюсь рядом. Легко обхватываю пальцами небритый подбородок.

— Мне нравится, что теперь ты на коленях, — пальцы на чужой коже превращаются в тиски. — Это за то, что предал меня. На своей шкуре прочувствуй хоть часть того, что пережила я. По твоей вине, урод, я пережила слишком многое.

Хлопаю его по щеке. Да, мне нужно было высказаться. Совсем неважно, при каких обстоятельствах. Просто посмотреть в его лживые глаза, и, наконец, окончательно отпустить остатки неосознанной обиды на него.

— Милая, посадку объявили, — Мансур оказывается совсем рядом. — Идём, — тянет меня за собой и на ходу раздаёт указания. — Займитесь им, парни. И на самолёт не опоздайте. Пусть его хозяева ответят за базар своей шавки.

Я бросаю на Халидова удивлённый взгляд. Что в его понятии "ответить за базар"?..

— Что такое? — он взъерошивает мне волосы. — Не переживай. Те солидные дядьки просто заплатят моральную компенсацию. А Станислава накажут.

Легко выдыхаю. Мне без разницы, что с ним будет. Как-то не хочется, чтобы его так называемые покровители пострадали, только