Трофей врага. Моя по праву - Яра Сакурская

Так он начал диалог. Я внимательно рассматривал в экране смартфона его твердый уверенный профиль. Честно говоря, удивился. Все мои знакомства в России ограничиваются только общением с поставщиками и покупателями.

Никаких лишних связей. Никакого постороннего сотрудничества. Всё сугубо по работе, никаких авантюр и просьб о помощи. Тем более, я и сам не подпускаю к себе слишком близко чужих людей.

А Рустам... Он взрывной. Деятельный, за словом в карман не лезет. Вообще бывает периодически без тормозов. Берёт от жизни абсолютно всё. Что можно и нельзя. Порой мне кажется, что его может остановить только Ева.

Тихая и спокойная. Вообще не понимаю, как она терпит рядом такого человека, как Буйный. Более чем уверен, что держит его в ежовых рукавицах. Хотя, он сам это позволяет. Его попробуй заставить сделать что-то против воли.

Понимаю, что доверие между нами появилось практически сразу с самого начала. Для нас обоих это странно и непривычно, так сразу открыться перед кем-то.

— Без проблем, — обхватываю ладонью его затылок. — Ничего ты мне не должен, Рустам. Ты бы на моём месте сделал то же самое.

— Без раздумий, — отстраняется и уверенно кивает. Достаёт маленькую рацию. — Кто-нибудь видит Шерхана?

— Да, Рустам Давидович, — с первой группы тут же раздаётся голос одного из моих парней. — На прицеле.

— Вали, — бросает коротко.

— Обожди, — перехватываю инициативу. — Стреляйте, только если он попытается уйти. Продолжайте наблюдать незаметно.

— Принято, Магуш.

— Нахуй? — Буйный мимолётно морщится и стискивает челюсть. — Валить надо. Сколько можно его пасти?

— И завалим, — хладнокровно киваю. — Когда убедимся, что компромат находится только в наших руках. Может, у него там очередная засада.

— Переговорить надо с Шерханом, — кавказец тут же включается в разговор. — Мансур сказать, Шерхан удерживать его маленькую племянницу. Действовать просит осторожно. Так что, мы помочь.

— Договоримся о сумме, — Азар перехватывает оружие. — Мы готовы заплатить за ваше присутствие, но не вмешивайтесь без нужды.

— Вэй, как славно!

70. Магуш

— Какого хрена?!.. — Шерхан вскидывает голову и впивается ненавистным взглядом в Багура. — У нас, блять, сделка. Ты должен завалить их. Я тебе часть суммы оплатил, чтобы ты меня кинул?!

Боевики берут Шерхана в круг. Направляют на него винтовки, пока он держит на прицеле их главного. Это конец. Для него так точно. Бежать некуда, здесь тупик. Сам же загнал себя в ловушку.

— Эй вэй! — голос кавказца приобретает суровую угрозу. — Ты со мной в таком тоне не говорить. Я не убивать приятелей Мансура. И дело даже не в деньгах! Если бы я знать изначально, кто эти русские, не заключать бы с тобой сделку. А деньги я тебе не возвратить. Это предоплата и ты это знать.

Шерхан стискивает челюсть. Из последних сил пытается не сорваться. Но выражение его лица явно демонстрирует, что он готов каждого присутствующего разорвать на мелкие кусочки.

Движения нервные и резкие. Шерхан буквально вынуждает себя опустить руку с заряженным пистолетом. Делает шаг вперёд и останавливается. Обводит всех собравшихся внимательным взглядом.

Дураку понятно, что теперь численный перевес на нашей стороне. Рядом с Шерханом стоит только перепуганная Алёна. И вдруг я замечаю маленькую тень, вынырнувшую из малозаметной тёмной ниши.

— Дядя Аза-а-ар!.. — тонкий, но уже достаточно визгливый детский голосок заполняет пространство.

Племянница Мансура, лет пяти на вид, в лёгком голубом сарафане, ловко проскальзывает под рукой взбешённого Шерхана и со всех ног устремляется в нашу сторону.

Чёрные кудряшки, собранные в неаккуратный хвостик, из-за быстрого бега тут же выбиваются из причёски. Но это не мешает ребёнку нестись сломя голову. Она просто упорно сдувает их с лица.

Шерхан снова вскидывает оружие. Алёна бросается наперерез, виснет на его правой руке. Выстрел своей цели не достигает, пуля отскакивает от каменного мозаичного потолка. Стеклянная крошка мелкими осколками рассыпается по полу.

Азар подхватывает девочку на руки и прижимает к себе. Большими ладонями прикрывает её, осторожно гладит по голове. Она легко обхватывает его маленькими ручками за шею.

— Ас-саляму алейкум, дядя Азар, дядя Багур, — ребёнок расплывается в счастливой улыбке. Замечаю, что в ней не хватает одного зуба. — Наконец-то за мной хоть кто-то пришёл!.. Я устала ждать.

— Ва-алейкум ас-салям, Джада, — кавказец добродушно кивает. — Извинить, мы немного задержаться.

— Здравствуй, милая, — Азар легонько подбрасывает девочку. — Не бойся, больше тебе ничего не угрожает.

— Я и не боюсь, — Джада склоняется к Азару. Весёлый голос приобретает серьёзность, словно она хранит какую-то важную тайну. — Дядя Азар, слушай...

Я поворачиваю голову в сторону Шерхана. Он удерживает Алёну за запястье. Сжимает крепко, не позволяя ей вырваться. Смотрит на сестру с презрением и осуждением. Так, словно она только что позволила себе предать его.

— Мерзавка, — легко отталкивает её от себя. — Что, привязалась к чужому ребёнку? Решила спасти? А своих детей бросила непонятно где на произвол судьбы.

Хлёсткая пощёчина сбивает женщину с ног. Она теряет равновесие, падает назад. Ударяется позвоночником, но продолжает держаться за челюсть. Светлые глаза наполняются яростью и искренней обидой.

— Я пыталась спасти тебя!.. — стирает пальцами набежавшую с разбитой губы кровь. — Моталась за тобой по всем странам, чтобы...

— И рожала вне брака, — Шерхан тут же наклоняется над Алёной и грубо хватает пальцами за подбородок. — Скрывала от меня, знала, что я не приму твоих бастардов в нашу семью. Прыгала по мужикам. Вспомни, с какой дыры ты приползла ко мне! С борделя, блядь.

— Ты бы убил их!.. — Алёна хрипит, судорожно хватается ладонями за мужскую руку, удерживающую её за белокурые волосы. — А из-за абортов убил бы меня. Мне пришлось скрываться на время беременности... Но потом я вернулась в эмираты, чтобы быть полезной тебе... Я...

— Закрой рот! — Шерхан отшвыривает от себя сестру. — Мне нет нужды выслушивать оправдания шлюхи. Ты никогда не была мне полезной. Возомнила, что я нуждаюсь во спасении и твоей помощи.

— Я хотела прийти к тебе, — Алёна судорожно вздрагивает. Но в сухих глазах нет