Трофей врага. Моя по праву - Яра Сакурская

Вообще, после всего произошедшего, я потерял сон, аппетит и покой. Занимаюсь поисками Лизы и её матери. Одна рыжеволосая пташка напела о причастности Алёны к сохранности компромата.

Именно из-за него и начался весь этот сыр-бор. Тема серьёзная, касается не только меня, но ещё и Азара, Рустама, и частично Гора. Шерхан хорошо подстраховался. Подушка безопасности вышла что надо.

В наших интересах отыскать компромат в кратчайшие сроки и максимально незаметно. Азар подключил свои связи, чтобы не выходить из тени самому и не привлекать лишнего внимания.

Рустам же продолжает налаживать новые знакомства, но его приоритетом остаётся поиск информации. А его неуравновешенный братец отбывает наказание в своей комнате и лишний раз старается не попадаться нам на глаза.

Как его Азар тогда на месте не прибил, не знаю. Чудом сдержался. Но Гор получил жёсткий нагоняй. Буйный так вообще ему вломил хорошую пощёчину. Они поругались, подрались, порадовав нас бесплатным представлением.

И так же быстро помирились и успокоились. Но Гора всё равно оставили взаперти на вилле. Как и Ульяну, но в квартире с охраной на конце города. Выудить из неё информацию оказалось слишком просто.

Наводка Рустама, основанная на собранной информации и на словах Ульяны, оказалась очень точной. Правда, получилась некоторая оплошность. Шерхан вернулся в эмираты, чтобы спасти сестру. Или компромат. Мы так и не поняли.

Только вот в развалинах нас ожидала засада. Шерхан заказал в качестве охраны боевиков. Какую-то группировку с Кавказа. Признаться, они оказались не промах.

Но и мы горьким опытом наученные. Засаду почти сразу обнаружили. С боем ворвались вовнутрь, выбрали точку для обороны. Расставили своих парней, дали точные указания.

Но что-то меня напрягает. Какое-то странное чувство не даёт покоя. Пока Рустам и Азар переглядываются между собой, я ещё раз внимательно осматриваюсь.

Боевики слишком просто пропустили нас в эту часть здания. Почти ничего не предприняли. Неожиданно замечаю практически над головой Буйного самодельную бомбу.

Пять... Четыре...

— Буйный, бомба!

Три... Два...

Не раздумывая бросаюсь к нему.

Один...

Взрыв оглушает стремительно...

69. Магуш

— Ой вэй... — сквозь дикую головную боль в сознание прорывается незнакомый голос с сильным кавказским акцентом. — Живучие русские...

С трудом открываю глаза. Солнечный свет, пробивающийся сквозь полуразрушенный потолок, режет зрение и в какой-то момент ослепляет.

Остаётся только слух. И то, в ушах стоит невозможный звон. Едва могу разобрать тихо доносящиеся слова. Голова буквально разрывается на части.

Гудит так, как будто меня приложило взрывом. Не сразу приходит понимание, что да, сука, приложило. Судя по ощущениям, контузило не слабо. А Буйного?..

Из последних сил напрягаюсь и пытаюсь прийти в себя. Буйный лежит рядом. У самого взгляд осоловевший и мутный. Но живой. Живучая зараза, но нам это только на руку.

Азар сидит рядом, прислонившись спиной к каменной кладке. Машет головой, массирует уши. Похоже, его тоже нормально так оглушило. Но видимых ранений у него я не замечаю.

— Русские... — крупный кавказец с седой бородой щёлкает пальцами. — Вэй! Кто-нибудь может диалог вести? Или вас наша бомба сильно контузить?..

— Говори, — Азар заметно морщится и хватается пальцами за затылок. Скручивается, голову прячет между сомкнутых коленей.

— Вэй! — боевик раздражённо цокает. — Не знать же, что вы свои! Мансур звонить, говорить, что вас убивать не надо. Он вас выкупить! Сумму предлагать в два раза больше, чем Шерхан платить.

Я чуть приподнимаюсь на локтях. Едва соображаю, о чём говорит кавказец. Причём здесь Мансур? Он уехал в Россию сразу же после побега Шерхана. На связь не выходит, занимается поисками.

Хотя, если Шерхан вернулся, Мансур приехал следом? Тоже не вяжется. Если он его нашёл, не выпустил бы живым. Не думаю, что Шерхан смог улизнуть от Халидова. Значит, отпустил. А почему?..

— Но я деньги Мансура не брать, — боевик поправляет на плече винтовку. — Он друг мой. Если надо, мы можем Шерхана убить. По сумме договориться с вами.

— Сами убьём, — Азар медленно поднимается, цепляется пальцами за неровную шершавую стену. — Из охраны здесь только вы? Наёмники?

— Вэй, да! — кавказец воодушевленно кивает. Ему приходится прислушиваться, чтобы понять, о чём идёт речь. Тщательно подбирает слова. — Здесь только моя группировка. Больше нет боевиков.

— Он заплатил вам?.. — мой голос больше напоминает карканье вороны. Такой же хриплый и булькающий.

— Да, — продолжает кивать. — Платить четверть суммы. Но она не возвратить... Я не возвратить её... Русские, ну вы даёте! Как вы собираться убить Шерхана? Вас же контузить вон как сильно.

— Бывает, — Буйный скручивается. Встаёт на ноги и заметно шатается. Забирает у Азара винтовку. — Бывало и хуже. — опирается спиной на стену. Замечаю, что он едва держится. Если бы не опора, рухнул бы рядом.

— Вэй, живучие русские! — тон боевика приобретает удивление. — Я обещать позвонить Мансуру, держать его в курсе ситуации. Мы остаться и помочь.

— Где Шерхан? — Рустам ведёт ладонью по лбу, размазывает кровь.

— Там, — кавказец беспечно машет рукой куда-то в сторону и достаёт рацию. — Вэй, дорогой! Твои ребята очнуться. Их контузить после взрыва, но они живые. Собираться убить Шерхана.

Рустам подаёт мне руку. Я стараюсь сильно на неё не опираться. Поднимаюсь медленно, с другой стороны меня подхватывает Азар. Удерживает за плечо, проверяет в потайном кармане складной нож.

— Спасибо, — Буйный утыкается лбом в мой лоб. — Я бы сдох, если не ты. Жизнью теперь тебе обязан, брат.

Я хлопаю его по спине. Рядом раздаётся нецензурный и удивлённый возглас Азара. Я знаю, что у Рустама очень маленький круг близких приятелей. Их можно сосчитать на пальцах рук.

Братьями называет только двух человек, Александра и Семёна. Он обоих вытащил с того света в своё время. Благо, парни оказались оба с мозгами, дело своё знают. И в отличие от моих бестолковых, за Рустама встанут горой.

Кто бы мог подумать, что тот его звонок перевернёт всё с ног на голову.

— Меня зовут Буйный. Я российский