Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

— Определенно глупое. Арканы не болеют.

— Ага, — киваю я, не отлипая от его груди. — И от головных болей не страдают.

Плечи шадхара напрягаются, я слышу как меняется его дыхание.

— Это другое, — коротко говорит он.

У меня вырывается еще один смешок. Конечно, это же так просто отмахнуться от своих проблем. Не решать их, а просто сделать вид, что они не существует. Но это же не выход.

— Расскажешь?

— У всех свои секреты, Элис. И свои тени, прячущиеся в темноте прошлого.

Он не рассказывает, но и не настаивает, чтобы рассказала я. Кажется, это справедливо. Только почему-то мне кажется, что я готова раскрыть свои тайны Кайану.

Шадхар касается подушечками пальцев моего подбородка и немного отстраняется. Его напряженный взгляд скользит по моему лицу, словно он выискивает что-то, но немного расслабляется, когда не находит.

Потом он перехватывает мое запястье и разворачивает руку ладонью вверх. В свете магических огоньков становятся видны кровоточащие порезы — похоже, когда упала, я порезалась об осколки лампы.

Шадхар хмурится, встает и подхватывает меня на руки.

— Что ты хочешь? — я хватаюсь за его шею.

— Хочу сегодня выступить в роли лекаря, — отвечает он. — Не все же тебе других лечить.

Кайан относит меня в лабораторию и усаживает на высокий стул.

— Спирт на второй полке слева, — говорю я. — Надо промыть.

Его действия четкие, быстрые, но совершенно лишенные любой суеты. Кайан быстро находит и спирт, и ветошь. Самое удивительное, что он «прокаляет» ее так, как я просила его сделать, когда обрабатывала ожог Марте. Запомнил.

Одну тряпицу шадхар смачивает обильно водой, другую — спиртом.

— Покажи, — он протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свою ладонь. — Я не в силах сделать так, чтобы не было больно. Но я постараюсь быть аккуратным.

Он стирает тряпкой с водой кровь с раны, внимательно проверяя, что там не осталось осколков. Для этого ему приходится сделать магические огоньки ярче, и я замечаю, что он сильнее сжимает челюсти, а складка между бровей становится глубже.

— Ай! — вскрикиваю я, когда в рану попадает спирт. — Ты бы хоть подул…

Он поднимает на меня удивленный взгляд.

— Подул?

— Да! Когда щиплет, надо дуть!

— Так? — он вытягивает губы в трубочку и едва заметно дует на рану.

— Нет! Вот так! — я склоняюсь ближе к руке и показываю, как дуют нормальные люди.

Мы оказываемся с Кайаном нос к носу. Его взгляд темнее, а потом зрачок становится вертикальным. У меня по телу пробегают мурашки, дыхание перехватывает уже не от страха. Лишь вздох, и расстояние между нами может исчезнуть.

Но шадхар резко отстраняется. Мы оба напряжены, как натянутая тетива, готовая сорваться в любой момент. Он закрывает глаза, а когда снова смотрит — зрачок обычный.

— Что с твоей эфиролитовой лампой? — спрашивает Кайан хрипло, как будто это дается ему через силу.

Мысли вязкой патокой тянутся в голове. И последствие паники, и присутствие шадхара рядом. Надо срочно переключиться, отвлечь себя.

— Мне нужно было… Использовать эфиролит оттуда, — отвечаю я. — Цветок…

Я сползаю со стула, кидаюсь в кабинет и тут же замираю, видя темноту там.

— Стой, ты куда? — шадхар пытается меня остановить, однако огоньки пускает передо мной.

— Там важное растение. Очень важное! И оно упало, когда я… — тяжело сглатываю, когда в памяти всплывает момент падения лампы.

— Все это из-за растения? — переспрашивает шадхар. — Ты рискнула остаться в темноте просто из-за какого-то цветка?

Он тяжело вздыхает и идет следом за мной. Боится, что я могу снова сорваться в панику, если его не будет рядом?

— Не какого-то, а очень необычного! — я решаю пока не давать ему надежду, поэтому не рассказываю всего. — Растение умирало без эфиролита, поэтому я решила подпитать его. У меня был план!

— Сомнительной надежности, — хмыкает шадхар.

Я поднимаю с пола разбившийся горшок и внимательно рассматриваю стебель и листья растения. Все целое, но немного помятое. Сил нет ни на что: ни физических, ни эмоциональных. Как будто я лимон, из которого выжали весь сок. Но если я потеряю это растение, то все, что я пережила, окажется еще более глупым, чем было изначально.

— Придется пересадить, — я показываю Кайану.

— Сейчас? — уточняет он, похоже, сомневаясь в моей вменяемости.

Да я сама в ней сомневаюсь, что уж там.

— Да, — я пожимаю плечами.

— И эфиролит ты оставишь тут?

Киваю. Он потирает переносицу и отправляет магические огоньки в оранжерею.

Я открываю глаза и по привычке тянусь к лампе, чтобы пойти открывать ставни. Лампы нет. Я в ужасе подскакиваю на кровати, наталкиваюсь взглядом на спящего в кресле Кайана и замечаю, что вокруг вьются маленькие огоньки. Воспоминания о вчерашнем вечере тут же вспыхивают в голове.

Сначала шадхар посадил в одну из кадок золотолист, примостив рядом с ним эфиролит из моей лампы. А потом проводил в комнату, где обещал подержать магические огоньки, пока я не засну. Но я заставила его выпить лекарство. Видимо, и силы Арканов имеют пределы.

И вот мы тут. Ничего не было, но…

— Ого! — Бродяга выбирается из-под одеяла и показывает пальцем на Кайана. — Ты его не пустила в свою кровать, потому что выбрала меня, да? Нет, погоди. Значит, он меня из комнаты выгнал, а теперь там не спит⁈

— Тс! — я зажимаю еноту рот. — Тише ты.

— Можете не стараться, неара Торн, — произносит Кайан, не открывая