Влюблённый жнец - Лола Кинг

Я моргаю, глядя на него.

— Ответь.

— Да... Нет. Я не знаю, — тихо говорю я.

Что он со мной делает?

— Не пойми меня неправильно, Беда. Все, о чем я думал, пока был в отъезде, — это о том, как сильно я хочу вонзить в тебя свой член, пока ты не будешь кричать мое имя. Все, чего я хочу, — это почувствовать, как ты разрываешься, когда я даю тебе то, что тебе нужно. Но ответ — нет. Ты этого не заслуживаешь. И я могу быть терпеливым.

Он улыбается.

— В конце концов, разве я не ждал всю свою жизнь, чтобы наконец получить тебя?

Его рука опускается на бок, и папка оказывается у меня на коленях. Мое сердце замирает. Я забыла, что это то, чего я хотела. Рен полностью захватил мои мысли, и теперь моя грудь сжимается от мысли, что я позволила этому мужчине заставить меня забыть, что это была моя конечная цель.

— Можешь открыть.

Я хочу кричать: — Мне не нужно твое разрешение!.

Но правда в том, что каждое мое действие сейчас диктуется тем, разрешит ли мне Рен, не так ли? Черт, даже дышать трудно, когда его нет рядом, чтобы сказать мне, что делать.

— Ты смотрел? — спрашиваю я.

— Да. И я хочу, чтобы ты знала, это кое-что, но не все. Я объясню, почему.

Боже, всего час назад я хотел только одно — прочитать, что здесь. Конверт тонкий, легкий, наверное, всего лишь листок бумаги. Я понимаю, что это не обычная папка, а конверт с коричневой завязкой.

Я медленно развязываю завязку, с каждым движением чувствуя, как грудь становится все пустее. Есть ли еще сердце в моей груди? Я слышу только его биение в ушах.

Время замедляется, когда я вытаскиваю листок бумаги. Это свидетельство о рождении.

Я быстро пробегаю его глазами.

— Это моё, — хриплю я. — Это моё свидетельство о рождении.

Я не узнаю свой голос, такой тихий и полный надежды.

Сэйерс Андерсон, в девичестве О'Мэлли, и Кит Андерсон

— Боже мой. Рен... Это мои родители.

Я вскакиваю и бегу за сумкой, которую оставила за диваном. Достаю телефон и сразу открываю поисковик.

— Пич, подожди.

Начинаю с мамы.

— Сэйерс Андерсон, — бормочу, набирая текст.

Ничего не появляется, и я прокручиваю страницу вниз. Быстро переходя к следующему поиску, я набираю — Сэйерс О'Мэлли.

— Сэйерс О'Мэлли. Это ирландское, да? Я ирландка? — Я хихикаю, глядя на Рена, а потом снова на телефон. — Это безумие!

Там почти ничего нет, кроме личной страницы какой-то женщины, но она выглядит лет на двадцать.

Ну ладно, я вернусь к этому позже. Я набираю «Кит Андерсон». Но появляется только объяснение фамилии Андерсон. Похоже, это шотландская фамилия.

Я прокручиваю вниз, первая страница, вторая. Ничего.

Меня охватывает тень разочарования. Это все?

— Я не понимаю, — говорю я, пытаясь сохранить надежду, которая была у меня секунду назад. — Ты ничего больше не нашел? Я не могу найти их в Интернете.

Рен стоит рядом со мной, а я сижу на полу, скрестив ноги.

— В том-то и дело, — говорит он. — Ничего нет.

— Что ты имеешь в виду? Где ты взял свидетельство?

— У одного из моих друзей в Круге есть родственник, который работает в архиве штата Мэриленд. Он смог найти его для меня.

Он садится рядом со мной, выглядя так по-детски, что даже скрещивает ноги. Я снова в своей спальне, когда мы были детьми и обсуждали свои самые большие мечты, поедая конфеты и шоколад, которые принес нам один из моих отцов. Только тогда мы были так счастливы, и его улыбка не сходила с лица, пока он проводил время со мной. Почему теперь она искажена таким сожалением? Где тот успокаивающий Рен, которого я знаю?

— Больше ничего нет, Пич.

— Спасибо за полудурную работу. Здесь же есть адрес. Ты проверил, кто там жил и куда они могли уехать? Черт, они могут быть еще там.

Он качает головой, кладя руку мне на колено.

— Они больше там не живут, и нет никаких записей о том, что они когда-либо там жили.

Когда он сжимает мое колено, я чувствую, что он точно знает, какая поддержка мне нужна. Ничего чрезмерного, ничего лишнего или фальшивого. Просто достаточно, чтобы я знала, что он рядом. И все же, впервые, этого недостаточно.

— Эти люди — твои биологические родители, детка. Но по каким-то причинам они не хотят, чтобы их нашли. Более того, они сделали себя совершенно неотслеживаемыми.

— Но…

Я снова смотрю на свидетельство.

Пенелопа Андерсон.

Они дали мне свое имя. Они не завернули меня в одеяло и не оставили новорожденной у дверей приюта. Они заявили, что я их дочь. До каких пор?

Когда они поняли, что больше не хотят меня?

— Они просто не хотят, чтобы их нашли? — спрашиваю я, и эмоции накрывают меня волнами отчаяния. В моем сердце лежит мешок с камнями, и каждый раз, когда я думала о своих биологических родителях, в него добавлялся еще один камушек. Мне сейчас двадцать два. Камушки всей моей жизни становятся тяжелыми. Настолько тяжелыми, что я не могу дышать.

Рен кивает.

— Похоже, они пошли на многое, чтобы ты их не нашла.

— Но почему? — хриплю я, глядя ему в глаза. Я чувствую, как слезы начинают течь. Боже, горло сдавило.

— Я не знаю, — шепчет он, вытирая слезу с моей щеки.

— Это из-за меня? Я... я... потому что я не такая, как они хотели?

Его лицо мрачнеет.

— Нет, конечно нет. Пожалуйста, не думай так. — Он обнимает меня, и моя голова падает ему на плечо. — Никогда больше так не думай.

— Мое сердце, — плачу я, рыдания в горле становятся все тише, душит меня и не дают дышать. — Мне больно.

— Я здесь, детка. — Он гладит меня по волосам, обнимает еще крепче, и каким-то образом его крепкие объятия снимают напряжение внутри меня. — Я всегда буду здесь.

Глава 23

Пич

EXTRA EXTRA — Chandler Leighton

Три дня подряд я просыпаюсь в постели Рена с опухшими глазами и желанием спать вечно. Голова тяжелая, мозг затуманен. Тело ничего не чувствует. Я полностью отрешенная и отказываюсь произносить хоть слово. Рен пытается меня покормить, но я соглашаюсь только на воду и тост.

— Пожалуйста, — бормочет он, когда я качаю головой, увидев поднос с тарелкой картошки фри и