Влюблённый жнец - Лола Кинг

Сначала он отправил меня на поиски двух членов, которые подвергли Круг опасности. Они исчезли. Теперь это.

Я открываю книгу на загнутой странице и в десятый раз с вчерашнего дня смотрю на слова и отдельные буквы, подчеркнутые карандашом.

Вечер.

Дж.

Форд.

Сент.

Парк.

Воскресенье.

Я знал, что теперь так и будет. Я не выбирал Круг. Он выбрал меня и не оставил мне выбора. Когда я был подростком, я однажды попросил их об одолжении. Тогда я еще не был Тенью, а одолжение — это долг. Круг всегда взыскивает долги. Теперь я часть их маленького привилегированного клуба и взял на себя роль, которую они мне дали.

Мне ничего не объясняют, я не должен задавать вопросов. Кто знает, что Джаред Форд, которого я хорошо знаю, потому что он раньше работал на моего отца, сделал Кругу, чтобы заслужить такую жестокую судьбу. Он член Круга, который их предал? Случайный человек, оказавшийся не в том месте не в то время? Старый сотрудник, который слишком много видел?

Бедняга — ходячий труп, это все, что я знаю. Женщина бросает на меня последний взгляд, возвращаясь к пробежке, а я жду, с книгой на коленях. Когда я наконец вижу его, солнце садится. Джаред. Он выгуливает собаку, приседает, чтобы отстегнуть поводок, и длинношерстная такса начинает бежать ко мне.

Это почти слишком просто.

Маленькая колбаска тявкает на меня, пытаясь запрыгнуть мне на колени. Эта штука совсем не умеет быть собакой, это даже забавно. Джаред следует за ней, извиняясь, и оттаскивает своего питомца от меня. Он садится рядом со мной и сажает его себе на колени, но эта штука продолжает пытаться вернуться ко мне.

— Ты сын Монти, да? Элайджа?

— Рен, — поправляю я, немного слишком резко.

— А, да, да. Старший. Суперзвезда.

— Точно.

Я широко улыбаюсь, стараясь выглядеть как можно невиннее. Если бы он только знал, что на самом деле думает обо мне мой отец. И вся моя семья, если на то пошло.

«Сосиска» снова лает, пытаясь запрыгнуть мне на колени, и Джаред снова начинает с ним бороться.

Ему, наверное, за сорок, но он выглядит так, будто прожил не одну жизнь.

— Она раньше принадлежала моей дочери, — объясняет он, поглаживая собаку по голове. — Но потом моя жена встретила молодого парня, ушла, забрала нашего ребенка с собой в Чикаго, и, судя по всему, ее новый муж не был большим поклонником собак. Так что она получила мою дочь. А я получил... ее.

Он снова поглаживает питомца по голове.

Я киваю. Это будет гораздо сложнее, чем я думал. «Круг» видит во мне человека, которого можно использовать для грязной работы по устранению людей. Черт, мой собственный отец так боится меня, что большую часть жизни избивал, чтобы я не смог ему навредить.

Круг полагается на то, что, по их мнению, является полным отсутствием сочувствия или сожаления. И у меня действительно это есть. Но не тогда, когда я чувствую себя собой. Это происходит только когда я срываюсь.

Проблема в том, что я не чувствую, что близок к срыву, и я не могу это контролировать. Обычно, когда я убиваю, происходит целый процесс, и в основном я не помню, что происходит. Я не помню, как убил Хадсона и Лэйна на прошлой неделе.

Я помню только, что был зол на то, что они сделали с Пич. Я помню, как вышел из комнаты Пич, когда она уснула, и вернулся в храм. Но после этого у меня полный провал в памяти. Аддингтон?

Черт возьми, я ничего не помню. Даже как я его нашел. Даже что я с ним сделал. Но я был неаккуратен, потому что, судя по всему, оставил тело на территории кампуса. Худшего места для этого не придумать.

Эта потеря памяти опасна, и именно поэтому мой метод работает. Я запихиваю им в глотку три буквы из игры. Всегда «Я», «Л» и «Т». Потому что правда в том, что люди умирают из-за моей любви к Пич. Это печальная реальность. Для них. Поэтому я оставляю ей сообщение. «Я люблю тебя».

Но она об этом не знает.

Затем я пишу их имя на листе бумаги и сжимаю его в кулаке, потому что знаю, что когда очнусь, захочу помнить, что я сделал.

Задания, которые дает мне Круг, не работают. Они только усложняют ситуацию. Проблема в том, что у меня нет выбора.

Я чешу за ухом и фыркаю. Есть только один проверенный способ вывести меня из себя.

— Ты знаешь Пенелопу Сандерсон-Меначчи?

Он смотрит на меня, его недоверчивое лицо вызывает у меня жалость.

— Я слышал о ней, видел ее несколько раз издалека. Она дочь Сандерсона, верно? Он баллотируется в мэры.

— Да.

Моя долгая пауза, наверное, заставляет его думать, что я совершенно сумасшедший, но он ничего не спрашивает, продолжая гладить свою собаку.

— Так что ты о ней знаешь? Что думаешь?

Он пожимает плечами.

— Все, что я слышал, это то, что у нее большой рот, который она, кажется, не может закрыть. Большинство мужчин жалуются на нее в загородном клубе за спиной ее отца.

— Это только потому, что она умнее большинства из них и ставит их на место, — объясняю я.

— Наверное. — Он смеется. — Она твоя девушка?

Теперь я действительно не могу сдержать улыбку, расцветающую на моем лице.

— Да, — говорю я с гордостью. — Она вся моя.

— Поздравляю. Уверен, вы отличная пара.

Я киваю, потому что это правда. Возможно, это против ее воли, но мы все равно отличная пара.

— Есть что-нибудь, что тебе в ней не нравится? Можешь мне сказать, — подбадриваю я его.

Он смотрит на меня, совершенно ошеломленный.

— Эм... а есть что-нибудь, что тебе в ней не нравится и чем ты хотел бы поделиться?

Я чувствую, как у меня опускается лицо.

— Я люблю в Пич всё.

Мой ответ быстр и резок, и он немного отступает, поэтому я снова улыбаюсь и говорю более спокойно.

— Но знаешь, она делает так, когда проигрывает в споре и не знает, что сказать. Она просто откидывает волосы и говорит: — Заткнись, Рен.

Я немного смеюсь.

— Как будто это выручит её, понимаешь?

— Да...

— Я имею в виду, ты наверняка находишь это очень раздражающим?

— Я никогда с ней не разговаривал.

— Да, но в принципе.

Он моргнул мне.

— Конечно.

Черт возьми, это совсем не работает. Наступает долгая пауза, собака спрыгивает