Влюблённый жнец - Лола Кинг

— Я слышал, она однажды ударила владельца загородного клуба, потому что он прокомментировал её задницу.

Он поворачивается ко мне.

— Я имею в виду, это же перебор, не так ли?

— Не совсем. Я был там, и он действительно грубо прокомментировал это.

Я помню тот вечер. Мы были в старшей школе. Этот мужчина был шестидесятилетним стариком, который комментировал задницу семнадцатилетней девочки. Он чуть не умер, и ему повезло только потому, что, когда я пришёл домой и мой отец увидел, что я готов взорваться, он вытянул из меня причину. Он не хотел, чтобы его друг умер, поэтому использовал меня как боксерскую грушу, чтобы я не вернулся и не убил этого человека.

— Если она не хочет, чтобы кто-то комментировал её задницу, может, ей стоит перестать позволять всем называть её Пич.

Я наклоняю голову в сторону. Это работает. Моя кровь начинает кипеть.

— Её прозвище было шуткой между её ближайшими друзьями. То, что она решила его принять, не даёт никому права комментировать моё тело.

Я несколько раз моргаю, осознавая, что я сказал. — Её тело, я имею в виду.

— Я видел эту задницу, Рен, и поверь мне, я понимаю, почему тебе нравится эта девушка. Но ударить, серьезно? Да ладно, парень просто оценил то, что было прямо перед ним.

Я делаю паузу и позволяю покалыванию распространиться по конечностям. Как только оно охватывает меня, я чувствую такую безмятежность, что моя душа поднимается и прыгает на облаках.

— Отлично, — говорю я спокойно. — Это подойдет.

— Что подойдет?

Я вытаскиваю складной нож слишком быстро, чтобы он успел среагировать, и к тому времени, когда он догадывается отдернуть руку, нож уже вонзился в его сонную артерию.

— Я думаю, вам не стоит говорить о заднице моей женщины, мистер Форд.

Время останавливается, когда он смотрит мне глубоко в глаза, не шелохнувшись, и я вижу, как он осознает, что происходит. Он знает, что сегодня ночью он умрет.

Одним человеком меньше, который неправильно говорит о Пич. Я действительно делаю всем одолжение.

Вытаскиваю нож, кровь брызгает во все стороны. Я быстр, встаю и отступаю, когда он падает на землю, прижимая обе руки к шее.

Я чуть не наступаю на что-то.

Гав!

— А, черт, — стону я.

Гав!

— Клянусь Богом, сосиска, не усложняй мне жизнь.

Она стоит неподвижно у моих ног, наклонив голову в сторону, и мы оба ждем, пока ее хозяин умрет. Собака не испытывает к нему жалости. Я тоже. Я вспоминаю, почему она не отпускает меня, и достаю из кармана собачьи лакомства.

— Ты соучастник этого убийства, — бормочу яя — Так что закрой рот.

Когда я уверен, что Джаред Форд ушел, я снова подхожу к нему и опускаюсь на корточки. Вынимая из заднего кармана плитки для игры в скраббл, я уже знаю, что это доставит мне неприятности с Дювалем, но делаю это все равно. Потому что ни одно убийство не будет совершенным без послания Пич.

Я вставляю сначала букву Я, затем Л и, наконец, Т. Буква Т всегда остается на языке.

Когда я прихожу в себя, я лежу в своей постели. Я не спал, поэтому не знаю, сколько времени я просидел, глядя в потолок. Пальцы болят от того, что я так крепко сжимаю листок бумаги в руке. Я закрываю глаза, сглатываю слюну и сажусь.

Ладно, давай посмотрим, что там.

Надеюсь, это тот, кого я должен был убить, а не какой-то случайный придурок, который досадил Пич.

Когда я вижу имя Джареда Форда, я вздыхаю с облегчением. Я не рад, что убил человека, но рад, что меня не поймают. Круг позаботится о моей защите, особенно если это защищает их. Я попадаю в беду, когда убиваю таких, как Джош Аддингтон, и не заметаю следы. Ахиллес был замешан в деле Калеба и оставил на нем свой след. Защита — единственная причина, по которой я взял с собой друга в ту ночь. Иметь Зевса отцом имеет много преимуществ. Например, если ты оставишь свою подпись на теле, твой отец разберется с полицией. Вот почему на полицейском отчете был нарисован кружок и рядом написано «С.С.». Этот коп был на содержании у Круга. Это не должно было выйти наружу, и я понятия не имею, как Гермес это нашел, но я знаю, что ни Ахилл, ни я не попадем в беду из-за Калеба, потому что так я всегда уходил от ответственности. Но Джош... Как я мог быть таким неосторожным?

Я смотрю на часы и понимаю, что уже почти шесть вечера, а мне нужно собираться, чтобы забрать Пич из соседнего дома. Я написал ей раньше, что заказал столик в ее любимом ресторане тапас в Сильвер-Фоллс. Я сказал ей, какое платье надеть и когда быть готова, и один только факт, что я знаю, что сегодня вечером я услышу ее голос, делает все остальное неважным.

Я прыгаю в душ, надеваю простую белую рубашку и тёмные джинсы, беру книгу и листок бумаги и мчусь вниз.

Ахилл читает ноты на диване, его взгляд скользит на меня, когда он видит, что я подхожу к камину. Он разжёг огонь, что случайно экономит мне время.

— Кто это был? — спрашивает он, когда я бросаю листок бумаги и книгу в камин.

— Неважно, — бормочу я, глядя на танцующие языки пламени. Они поглощают доказательства моего преступления.

— Это был хотя бы Джаред Форд? Или кто-то случайно задел мизинец Пич?

Я поворачиваюсь спиной к камину.

— Ты еще не прошел инициацию, друг мой. Ты не должен знать о Джареде Форде.

Он опускает глаза на ноты перед собой и смеется.

— Так же, как я не должен был попадать в храм, не должен знать, что происходит на посвящении, не должен слышать ничего от отца и не должен быть защищен Кругом без долгов. Но оказывается, быть сыном Зевса имеет свои преимущества, да?

— Да, например, тебя не заставляют проходить посвящение.

Он пожимает плечами.

— Уверен, его терпение рано или поздно иссякнет, и он найдет способ заставить меня. Но это не имеет отношения к делу. Ты становишься небрежным, Рен.

Я провожу рукой по волосам и отворачиваюсь, пытаясь найти оправдание, но у меня его нет.

— Это больше не повторится.

— Что сделал Джош? — спрашивает он с искренним интересом.

Мой рот скривился, и та же ярость, которую я испытал после инициации, вернулась.

— Он напал