Влюблённый жнец - Лола Кинг

тебе почувствовать, что мне нравится всегда. Не только во время секса или когда я наказывал тебя несколько дней назад, и не только в сообщениях, когда я уезжаю. Всегда.

Его глубокий голос резонирует во всем моем существе, заставляя клетки в нужных местах содрогнуться.

— Так вот как это? Контроль? Я не могу сама выбирать еду?

Я с трудом удерживаю резкость в голосе.

— Это часть всего. Как и то, что ты сидишь неподвижно и держишься в той позе, которую я тебе указываю, пока я выбираю тебе еду.

Отказываясь признавать жар, распространяющийся по моим щекам, я сосредотачиваюсь на том, что еще могу контролировать.

— У меня аллергия на...

— Моллюски. И кошачья шерсть. Хотя второе в данном случае не имеет значения.

Проведя языком по зубам, я прищурила глаза, но он проигнорировал меня, уставившись на меню.

Официант вернулся, и я не смела пошевелиться, пока Рен разговаривал с ним. Я заметила, как его взгляд опустился на мое декольте, когда он достал блокнот и ручку.

— Ей, пожалуйста, пепперони, и, пожалуйста, принесите острый мед. А мне пиццу с мортаделлой.

— Конечно, он точно знает, что я люблю.

Глаза официанта возвращаются к тому месту, где платье облегает мои груди.

— Глаза сюда, приятель. — Голос Ренна настолько ледяной, что я вздрагиваю. — Мы же не хотим, чтобы к концу вечера они вылезли из орбит, правда?

Его взгляд опускается на блокнот, и он почесывает горло.

— Э-э, что-нибудь выпить?

— Воды будет достаточно, — заключает Рен, прежде чем протянуть ему меню. Это не похоже на него. Он обожает газировку. Это одна из немногих вещей, которые он знает, что ему вредны, но все равно продолжает употреблять.

Когда он снова смотрит на меня, в его глазах я вижу возбуждение, которого раньше никогда не замечала. Уголки его рта поднимаются в удовлетворенной улыбке.

— Ты не шелохнулась.

Мне нечего сказать. Потому что не двигаться было не так уж и сложно. На самом деле, я начала расслабляться еще до того, как он снова заговорил со мной. Мне не пришлось ставить мужчину на место за его блуждающий взгляд. Рен сделал это за меня. И это было странно, но очень приятно.

Официант возвращается с бокалами и быстро уходит, чтобы не заслужить очередной порцию ругани.

Рен наливает мне стакан и ставит его передо мной.

— Пей.

Я пью, и это освежает после пива.

— Я сказал, больше никаких наркотиков, Пич, — наконец говорит он.

Я поперхнулась.

— Я… — Я прочищаю горло, пытаясь говорить. — Я не принимала наркотики. Обещаю.

— Твои зрачки говорят мне другое.

— Я не принимала наркотики, Рен. Я чувствую себя нормально. Я выпила две кружки пива.

Он смотрит мне глубоко в глаза.

— Лучше не ври мне.

— Я не вру, — защищаюсь я. — Я не наркоманка. Зачем мне врать о наркотиках?

Он не отвечает на этот вопрос, и ясно, что он не согласен. Он считает, что я наркоманка.

— Тебе нравится? — спрашивает он с искренним интересом, его великолепные голубые глаза пытаются вычитать правду из моих. — Когда тебе говорят, что делать?

— Я ненавижу это, — лгу я.

Он облизывает губы, видя меня насквозь.

— Сними нижнее белье.

Мое лицо так быстро побледнело, что я, наверное, выгляжу, как будто у меня инсульт. Я определенно чувствую себя так, как будто у меня инсульт.

— Ты сошел с ума, Рен Хантер?

Он пытается стереть улыбку, которая появляется на его лице, но она возвращается с удвоенной силой.

— Забавно, потому что я ненавижу свою фамилию. Но меня возбуждает, когда ты называешь меня полным именем.

— Заткнись, — рычу я. — Я не...

Его улыбка исчезает.

— Делай, что тебе говорят.

И мы вернулись к той же самой проблеме. Я его Гера, и у нас есть сделка.

Прищурив глаза, я оглядываюсь. Мы находимся в стратегически выгодном месте, в какой-то нише. Я сижу спиной к стене, его большое тело скрывает большую часть нашего стола, а он сидит спиной к остальной части комнаты. И есть скатерть.

Никто ничего не увидит.

К тому же, в глубине души я слышу голос. Это нетерпение, которое кричит мне, чтобы я продолжала открывать для себя новую сторону того, чем я обычно занимаюсь. До тех пор, пока я могла, я использовала мужчин в постели. Я ставила их на колени и заставляла относиться ко мне как к королеве. Но мне всегда казалось, что я играю роль.

Есть что-то особенное в том, чтобы узнать, что происходит, когда я позволяю Рену взять верх. Я хочу отпустить себя, и у меня нет другого выбора, кроме как сделать это с ним.

Я просовываю руку под платье, зацепляю большим пальцем резинку черных стрингов и тяну, пока они не сползают вниз. Поправляясь на стуле, я тяну их дальше, пока они не окажутся у моих лодыжек.

Как только они спадают, я чувствую руку Рена под столом.

— Дай мне их.

— Ты извращенец, ты же знаешь об этом.

— Только для тебя, и я обожаю это. Сядь поудобнее.

Я делаю, как он говорит. Обмен происходит так быстро, что я едва чувствую, что это происходит.

— Хорошо. Теперь возьми салфетку и сядь на нее. Не разворачивай.

Я замираю настолько надолго, что, кажется, мой мозг перестал работать.

— Что? — наконец вырывается у меня.

— Ты меня слышала.

Он протягивает мне клетчатую тканевую салфетку, и я несколько секунд смотрю на нее, моргнув.

— Сядь на нее.

Я с трудом сглатываю, сердце бешено колотится, когда я беру салфетку. Я приподнимаю задницу, чтобы подложить ткань под себя, и сажусь обратно.

— Вот так, — мурлыкает он. — Мне нравится, как ты краснеешь, когда делаешь то, что тебе говорят. Это очень сексуально.

Неужели он должен указывать на каждое свое увлечение или антипатию? Это нервирует.

Я не успеваю ничего ответить, потому что официант уже вернулся с нашей пиццей. Он ставит все перед нами и уходит, на этот раз не глядя на меня.

Рен специально смотрит на меня, расправляя салфетку на коленях.

— Не волнуйся. Я поделюсь своей, если тебе понадобится.

Я ничего не говорю, решив сосредоточиться на еде. Я тянусь за соусником с медом, но он выхватывает его у меня из рук за долю секунды.

Он качает головой и цыкает.

— Контроль, помнишь? Держи руки на коленях, пока я не скажу, что можно есть.

— Ты серьезно? — я насмешливо спрашиваю.

— Я хочу, чтобы ты не думала, когда ты со мной, Пич, — спокойно объясняет он. — Только тогда я могу по-настоящему развлечься с тобой.

Он наливает мед на мою пиццу, и у меня текут слюнки.

Я