Влюблённый жнец - Лола Кинг

Пока он думает, мой друг продолжает пристально смотреть на меня.

— Ладно. Он причинил ей боль, и мы знаем, что это может привести к неприятностям с тобой. Но оставить тело на территории кампуса? Ты с ума сошел? После Ани, а потом Гермес проболтался, что Калеба нашли с галстуком от Scrabble на шее? Копы начинают кого-то искать.

Я чувствую, как моя голова откидывается назад.

— Я не убивал Анию.

— О, конечно. Потому что ты бы помнил, да? — говорит он, и каждое слово пропитано сарказмом.

— Люди не знают, что я оставил плитки в горле Джоша.

— Они знают, идиот. То, что они пока не раскрывают это из тактических соображений, не значит, что они не начинают связывать убийства. Так бывает, когда ты не берешь меня с собой или хотя бы не оставляешь такие же следы, как я, чтобы Круг тебя прикрыл.

Стиснув челюсти, я игнорирую его и направляюсь к шкафу у входа.

— Слушай, — крикнул он. — Когда ты делаешь что-то за спиной Круга, они тебя не защищают. Особенно если ты убил одного из их людей. Если не приглашаешь меня на вечеринки с убийствами, хотя бы прячь свои трупы, ладно?

— Понял, — пробормотал я. — Я ухожу на ужин с Пич.

Он снова поднял глаза, на этот раз в замешательстве.

— Ты уверен, что она в курсе? Алекс и Элла зашли раньше, раздраженные тем, что Пич собиралась в Акрополь с наркоманами.

Я останавливаюсь, так и не надев пальто.

— Что?

«Наркоманы», как их называет Ахиллес, — это ее подружки из группы поддержки и сестринства, у которых есть наркотики на любой случай. Экстази и кокаин для вечеринок. Аддералл или риталин для послеобеденных сессий в библиотеке. Ксанакс — для тревожных дней, которые наступают после передозировки кокаина на вечеринке. Когда Пич тусуется с ними, все заканчивается отключкой.

— Она в...

— Я слышал.

— Не похоже, — без выражения ответил он.

— Я сказал ей, что больше никаких наркотиков.

Мой друг потирает подбородок.

— Рен. Ты сказал Пич, чтобы она ничего не делала.

Он бросает на меня разочарованный взгляд.

— Ты заставляешь ее или становишься перед ней на колени, как все другие мальчики, которыми она управляет.

Я провожу языком по зубам, мой мозг с трудом принимает, что она полностью мне не подчинилась. Достаю телефон, открываю приложение СФУ и проверяю истории некоторых из этих девушек. Одна из них снимает на камеру бар, в котором находится. На видео Пич сидит в углу, ее глаза блестят, пока она болтает с Камилой Диас. Я знаю, что это Гера Элайджи. Значит, там должен быть мой брат.

— Ты знаешь, в чем твоя проблема, Рен? — снова вступает Ахиллес. — Ты всегда был слишком мягок с ней. Она твоя одержимость и твоя слабость. Все знают тебя как человека, который сделает всё, чтобы получить то, что хочет. Люди сдаются, даже не начав с тобой соревноваться. И всё же то, чего ты хочешь больше всего... ты так и не получил.

— Она моя Гера, — говорю я, сжав челюсти. — Она моя.

— Брат, ты бежал за своей Герой, как потерянный щенок, когда она ушла из библиотеки на днях. Все, что тебе нужно, — это быть самим собой, а не жалкой тенью, которая все еще умоляет ее о крошках внимания.

Он, должно быть, заметил изменение на моем лице, потому что на его лице расцвела улыбка.

— Вот он. А теперь иди за своей Герой.

Она хочет принимать наркотики вместо того, чтобы пойти со мной на ужин?

Я же предупреждал ее, не так ли? Один неверный шаг...

Глава 25

Пич

I love it — Croixx

Я случайно пролила часть напитка, который мне принес Элайджа, когда откинула голову назад от смеха и задела того, кто стоял за мной у бара. Мой друг все еще ждал свой напиток, поэтому я стояла прямо рядом с ним.

— Прости, — пробормотала я, прежде чем повернуться к другу. В этом баре всегда очень многолюдно, здесь полно студентов из Университета Саймона Фрейзера.

— А как насчет извинений мне? — смеется Элайджа. — Я весь в пиве.

— Упс. В следующий раз не заставляй меня так смеяться.

— Я хочу, чтобы то немногое время, которое ты можешь уделить мне, было приятным.

Я закатываю глаза и делаю несколько больших глотков своего напитка.

— Да ладно, ты говоришь о нем, как будто он меня похитил или что-то в этом роде. Он не такой уж и плохой.

Он кривит рот и пожимает плечами.

— Как я уже говорил, мы видим его по-разному. Проблема в том, что, по-моему, он использует тебя, чтобы заставить тебя думать, что он не опасен.

Он кладет руку мне на плечо. Его платонический вариант защитного жеста.

— Я знаю, что он опасен. Просто знаю, что он не опасен для меня.

Я смотрю на свой телефон, и мой мозг на секунду замирает.

— Черт, — шиплю я, вытирая рот. — Уже шесть. Рен должен был забрать меня из дома.

На секунду он выглядит так, будто одно упоминание имени брата пугает его, но когда его глаза расширяются и рука опускается, я понимаю, что происходит.

Моя челюсть сжимается.

— Он зашел, да?

Я не успеваю закончить фразу.

Прямо здесь, на глазах у всех, Рен пропускает руку в мои волосы, тянет и заставляет меня повернуться.

У меня нет ни секунды, чтобы пожаловаться, потому что его губы прижимаются к моим, а язык проникает в мой рот.

Я вздыхаю, когда он кусает мою нижнюю губу, и моя спина изгибается, я встаю на цыпочки, чтобы ослабить натяжение на волосах. Но это только дает ему больше доступа. Он держит меня на месте, пока насилует мой рот, и я бессильна что-либо сделать.

Хуже того. Мне это нравится.

Я чувствую это в груди, как напряжение спадает, а мышцы расслабляются. Давление на череп почти как облегчение, стирающее все мысли, которые пытаются сформироваться в моем мозгу. Я как пластилин в его руках, когда он обхватывает меня за талию, чтобы притянуть еще ближе.

Я чувствую только его. Его язык ласкает мой, его твердая грудь прижимается к моему телу, его руки владеют мной. Я чувствую только его запах, который преследует меня всю жизнь. И вот так, вся моя решимость исчезает, и я сдаюсь ему.

Не должно было быть так хорошо давать ему именно то, чего он хочет.

Но я ведь на самом деле ничего не даю, правда? Он берет.

Забирает