Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер

— Ваше место? А где оно? Место дамы, которая пришла ко мне с просьбой научиться грамоте и даже была готова за это платить? Или то, которое видит для вас ваш супруг? Впрочем, вы вольны порадовать княгиню Северскую и графиню Стрельцову своей… непосредственностью.

Он взялся за ложку, давая понять, что разговор закончен.

Я вылетела в коридор, преувеличенно тщательно закрывая за собой дверь столовой. Протопала на кухню.

— Ну что он? — полюбопытствовала тетка.

Я фыркнула:

— Высоко оценил мою экспертность и профессионализм. Проявил эмпатию на высшем уровне.

— Чего-чего? — протянула она.

Нюрка так и вовсе разинула рот, будто я заговорила на чистейшем мандарине.

— И дал фидбэк по знанию этикета. — Надо было бы заткнуться, но не получалось.

Обида жгла изнутри. Глупая, совершенно неуместная обида.

С чего я вообще решила, что он обрадуется? Он столичный чиновник, наверняка пробовал пряники у лучших кондитеров империи. Ну одобрил, ну сказал, что вкус недурен — чего еще ждать? Оваций? Чтобы встал из-за стола и начал петь осанну кулинарному гению купеческой дочки?

А я распушила хвост. Как дура. Ждала, что он… что? Похвалит? Восхитится?

И почему, пропади оно все пропадом, меня так задело его ледяное «весьма недурен»?

Какое мне дело до мнения этого холодного, высокомерного…

Я стиснула зубы.

Никакого. Мне не пятнадцать лет, и я знаю, на что способна. И это знание не изменится от…

Хватит!

— Сказал, что пряники очень недурны.

— Ну так бы и говорила, что барин доволен! — возмутилась тетка. — А то понабралась этих словечек заморских. Батюшка твой сказывал, многие господа вовсе на родном языке разучились говорить, с няньками-то лангедойльскими да данелагскими. Но тебя-то я сама нянчила!

— Прости, тетушка. — Громов Громовым, обиды обидами, но мои близкие точно не заслужили того, чтобы на них срываться. — Ты права. Понахваталась…

…корпоративного новояза, созданного для того, чтобы скрывать истинное положение вещей. Хорошо, что здесь он неведом.

— Вот-вот, будто купец заморский торгуется. Половина слов вовсе непонятная, половина вроде человеческая, а складывается в какую-то несуразицу.

— Больше не буду, — смиренно кивнула я. — Пойду воды натаскаю, пока постоялец ест.

Заодно и успокоюсь. Наверное.

— Да что вы, барыня, сами воду таскать будете! — подскочила Нюрка. — Я все сделаю! — Она подхватила ведро и затопала вниз по лестнице.

Я мысленно ругнулась. И вот поди объясни этим помогаторам, что физическая работа мне сейчас нужна как воздух — просто чтобы не прибить постояльца, когда пойду тарелки забирать.

Так, чем я могу заняться немедленно, чтобы скоротать время, пока ревизор трапезничать изволит? И что подавать ему на ужин?

У меня остался рассольник. На второй день он будет только лучше. Гречка с грибами. Тоже недолго разогреть, но подавать практически весь ужин из разогретых продуктов?

С надутым видом — мол, я обиделась, а потому жри вчерашнее.

Детский сад, штаны на лямках. Давай еще его портфелем по башке стукни.

Значит, так. Рассольник пусть останется. Гарнир — гратен дофинуа. Довольно просто, и холодный тоже вкусно, будет нам самим что есть. И даже сливок, пожалуй, покупать не надо. Залью бешамелью на все том же перетопленном смальце. «Будет гратен по-купечески», — хихикнула я про себя. Горячее… посмотрю, что вкусное попадется на рынке. Может, просто куплю кукан свежей рыбы да и пожарю или запеку в сметане. И с десертом сейчас разберемся.

— Тетушка, сделай доброе дело, разотри сухари в ступке, — попросила я.

Тетушка заколебалась — любопытство явно боролось в ней с желанием поинтересоваться, чего это я раскомандовалась. Все же любопытство победило.

— Белых али ржаных? — спросила она, нырнув в сундук.

— Лучше белых. А изюма в сундуке случайно нет?

— Изюма! — Она вздохнула. — Батюшка твой коринку очень уважал.

По ее лицу было понятно, что «уважал» коринку — то есть мелкий изюм без косточек — не только батюшка, но и сама тетка.

— Однако ж двадцать змеек за фунт. Теперь только вспоминать осталось.

Ну нет так нет. И без изюма обойдемся.

Тетка захрустела сухарями. Я достала моченые яблоки, кинула их в сито — пусть пока рассол стекает.

Теперь тесто. Вытяжное тесто нужно вымешивать как следует. Вот и найдется выход для моего раздражения.

Мука — просеять дважды. Соль. Яйцо.

Классический рецепт требовал растительного масла без запаха. В моем мире я взяла бы рафинированное подсолнечное. Но маленький флакончик нерафинированного подсолнечного в шкафу намекал, что стоит оно тут примерно на уровне сахара или изюма. Да и запах, который был бы прекрасен в салате, в десерте не слишком уместен.

Значит, конопляное. Тоже пахнет — густо, травой или орехами, но в выпечке станет мягче, добавит к десерту интересную нотку.

Собрать все в кратер из муки. Начать вымешивать. Тесто сопротивлялось: многовато муки. Значит, чуть-чуть воды, проверить. Еще чуть-чуть, найти баланс. И месить. Долго, старательно. Вытяжное, как и пресное тесто, любит руки. И с этими одинаковыми, методичными движениями раздражение уходило, забывалось.

— Так пойдет? — прервала мою медитацию над тестом Анисья.

Я заглянула в ступку. Хорошо растерла, мелко, но не совсем в муку.

— Спасибо, тетушка.

Нюрка перелила в фильтр над бочкой очередное ведро с водой.

— Кажись, все, барыня, управилась. Что мне теперь делать?

— Картошку чисти, — велела я. — А ты, тетушка, устала, наверное, с непривычки? Поди отдохни.

— Чего это ты меня гонишь? — вскинулась она.

— Не гоню. Хочешь — сиди с нами сколько вздумается, а хочешь — Нюрке помоги.

На лице ее отразилась внутренняя борьба. Любопытство — что же я такое затеяла из простых продуктов — и привычка все контролировать против с усталости и купеческой спеси. Негоже ведь хозяйке (ну, почти хозяйке) самой с прислугой бок о бок за грязную работу браться.

Любопытство победило. Снова.

— Приляг, как же! — проворчала она, грузно поднимаясь с лавки и пересаживаясь на низкую скамеечку поближе к корзине. — За вами, безрукими, глаз да глаз нужен. Оставишь одних — вы ж полкартофелины в очистки срежете, никакого хозяйства не напасешься! Давай сюда нож, Нюрка.

Я улыбнулась про себя, вернулась к тесту. Еще немного — и оно стало упругим и пластичным одновременно, перестало липнуть к рукам и доскам стола. Вот и отлично. Я переложила его в крынку, накрыла крышкой и отставила на подоконник, в прохладу.