Развод. Гори все огнем - Иден Хол

Вода с шипением и паром разбивает языки пламени, гасит под давлением тот небольшой, но уже яркий очаг, что успел разгореться. Заливает водой вес зал полностью вместе с Ковалевым, что поднимается с пола. Я выхожу под этот ливень и мгновенно намокаю.

Иду, чтобы схватить этого маньяка упыря и выволочь тоже на улицу, он стонет и матерится, получает сильный пинок, проклиная меня на чем свет стоит, но я уже даже не слушаю, какие кары он мне обещает. Тащу его за шиворот по полу за порог.

Снаружи теперь еще холодней, я мокрый до нитки, от меня сразу идет пар, но белесые клубы из распахнутой двери намного сильней. Бросаю Ковалева на лестнице.

– Таня! – я мгновенно возле нее, она осела на снег возле перил, – что с тобой? Ты ранена? Где? – судорожно осматриваю, ищу в полутьме следы травм, ее лицо в моей руке почти белое.

– Живой, – ловит неловко ладонью мою щеку, – я так… испугалась.

– Все хорошо, я же пожарный, я не горю! – у меня нет других слов для утешения. Вдалеке слышатся переливы визгливых сирен, все же что-то из охранных сигнализаций сработало?

Костя возится рядом и пытается уползти, но все мое внимание на Тане.

Прижимаю ее к своей груди и чувствую, как хрупкое тело бьет крупная дрожь, она в шоке или ранена, я не понимаю, мне нужно ее осмотреть, но вокруг только снег и клубы дыма.

Яркие всполохи проблесковых, скрип тормозов и рев моторов рядом. Наши прибыли.

– Тань? – чувствую, как она вдруг обмякает в моих руках, – черт, нет. Таня! – руки, что мгновение назад цеплялись за ворот куртки, падают, голова утыкается в грудь. – Скорую! Сюда!

Кричу из последних сил, перед глазами у самого мутно и все жжет от дыма. Судорожно убираю волосы с совершенно белого неподвижного лица.

– Все хорошо, все закончилось, – притягиваю ближе. Меня самого начинает трясти адреналиновым откатом, – да где чертовы врачи?!

Взрываюсь криком в суетную ночь и сворачиваюсь вокруг Тани защитным коконом, чтобы ее не трогал холод, и снег не падал на лицо. Все хорошо.

Ведь правда?!

Глава 38

Таня

Резко вдыхаю от невероятно противного запаха, который как ножом режет слизистую, закашливаюсь и распахиваю глаза.

– Тихо, тихо, все хорошо, – раздается голос рядом. Я моргаю, чтобы разогнать муть перед глазами, надо мной склонился Руслан, только голова его забинтована. Белые полосы повязки пересекают лоб поперек, на щеке подсохшие потеки крови.

– Ты в порядке? Что случилось? – оглядываюсь, мы в машине скорой, уже едем, а над моей головой склонилась женщина фельдшер с пузырьком нашатыря в руках. Даже лежа перед глазами все немного плывет, в теле ужасная слабость.

– Скорей всего обморок сильного из-за стресса, но пусть в приемном все проверят, – говорит она. – И вам не мешало бы тоже, судя по зрачкам приличное сотрясение, – обращается к Руслану, – и швы нужно наложить. Все достаточно серьезно.

– Не в первый раз и не последний, – слегка криво улыбается Волков.

Мне не нравится, как это звучит. Потому что обозначает только одно, этот мужчина слишком часто подвергает себя опасности.

– А Костя? А ресторан? Он сгорел? – я поднимаюсь на локтях на кушетке, сердце колотится, потому что перед моими глазами ужасные картины драки и пожара.

– Ресторан потушили, он не сильно успел обгореть благодаря не горящей обработке, но на недельку придется закрыть, чтобы сделать косметический ремонт в зале и все отмыть.

– Боже мой… – накрываю лицо ладонями, – мне так жаль.

– Ты в этом не виновата.

– Это же мой муж превратился в настоящего маньяка. Никогда не могла представить, что он способен на такое. Он бросил в тебя горящую зажигалку… – с трудом вдыхаю, – я думала, умру на месте от этого зрелища.

– Не думай об этом, не стоит зря волноваться, – Руслан сжимает мою руку.

– Зря? Хватит преуменьшать свою значимость, Рус, – поднимаю его руку и прижимаю к щеке тыльную сторону ладони. Он пахнет гарью, как, наверное, и я. – Я бы не пережила этого.

– Ты тоже меня напугала. Как ты себя чувствуешь?

Он серьезно? Сидит здесь забинтованный и с расфокусированным взглядом, чумазый от свернувшейся крови, и у меня спрашивает, как я себя чувствую? Как будто я не сдала экзамен на право называться женщиной этого невероятного мужчины.

– Тань, только не обманывай меня, – хмурится, – по глазам все увижу.

– Как будто… – вздыхаю, придется сдаваться, – мне сначала переломали кости, а потом набили тело ватой, голова болит и тошнит ужасно.

– Это пары бензина, – вновь вмешивается в разговор фельдшер, – и дымом надышались оба. Сейчас капельницу, пару уколов и на ночь в больницу, к утру будет лучше.

– А ты как? – глажу его по щеке.

– Жить буду. Хотя местами все ломит.

Вздыхаю, он неисправим. Стул об него сломали, бутылку разбили об голову, а ему слегка ломит. Откуда берутся такие люди, сделанные из железа?

– Костю арестовали? – вспоминаю я о виновнике всех наших бед, – только не говори, что он успел удрать!

– Не успел. Повязали тепленьким, – успокаивает меня Руслан, – он сейчас еще подельников всех сдаст. Тех, кто вскрыл дверь и отключил сигнализацию. Ковалев думал, что они его обезопасят, а они подставили. Похоже, слили по полной программе.

– В каком смысле?

– Дверь открыли, но охранку сняли не до конца, камеры работали. До того, как все заволокло дымом, они писали вполне исправно. И сигнал хоть и с опозданием, но в систему охранной организации пошел, оттуда и пожарных вызвали, и полицию. Теперь Костику не отмазаться.

– Какой же он дурак, зачем? – у меня не укладывается это все в голове. – Как до такого можно было дойти?

– Нечего было терять. Все самое ценное он уже потерял. Это был жест отчаяния. Дальше падать было уже некуда, видимо, под конец стало совсем плохо. Надо позвонить Тиграну, обрадовать его, что клиента приняли. А ты пока расслабься и отдыхай, сейчас в больнице Глеб нас встретит и не слезет с живых.

Я грустно улыбаюсь. Да уж. Его друг врач не обрадуется нашему визиту в качестве пациентов. Привстаю на кушетке и обнимаю Руслана, хочу утонуть в этих объятьях, дышать им, чувствовать теплым и живым рядом, потому что только что я его едва не потеряла.

Руслан обнимает меня в ответ, и я ощущаю, что чувствует он примерно то же, что и я.

Как и предсказывал Руслан, в больнице нас уже