Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Я никогда в жизни не любила так, как люблю этого мужчину сейчас. Это чувство между нами такое сильное, такое прекрасное, что даже больно.

Мы любим и нам больно.

Мы ссоримся и нам больно.

Мы дышим и всё равно больно.

Это мучение — почти неземное, такое, что выпадает немногим. Та боль, которая напоминает: ты жив. Утешение в том, что для кого-то ты — самый важный человек на свете. Сладкая, сладкая агония.

Я веду кончиками пальцев по его скуле, по губам, по носу, затем по лбу. Он закрывает глаза. Его дыхание выравнивается, и я чуть сдвигаюсь на его коленях — моё измученное тело словно тает под его прикосновением, внизу разливается жар. Все эмоции сходятся в одной точке, притягивая меня к нему. Его ладони обхватывают мои бёдра. Я ловлю его взгляд, он внимательно изучает моё лицо, а затем опускается к губам.

— Ужин подождёт, — хрипит он.

Я мягко усмехаюсь.

— Да, подождёт.

Он врывается в мои губы, не давая шанса на паузу. Я раскрываюсь для него сразу. Я — его. Он — мой.

И с тем грузом, что мы оба несем за плечами, эти слова значат куда больше. Всё, что мы преодолели. Всё, что исцелили в друг друге.

Его рука скользит под мой рубашку, большие пальцы быстро проходят по рёбрам и находят мои пульсирующие от чувств соски. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь ближе. Как бы ни была глубока наша близость, с Маком мне всегда кажется мало.

Я тяну его рубашку вверх, с его спины, потому что хочу больше. Потому что мне нужно любить его. Эта непреодолимая жажда — подарить ему то же разрушительное, потрясающее блаженство, что он дарит мне — сжигает изнутри.

— Хочешь сменить место, красавица?

Я качаю головой — мне слишком нестерпимо, чтобы думать о том, что мы валяемся на полу посреди гостиной.

Он осыпает поцелуями мою шею, его руки ловко избавляют меня от одежды, и вскоре он опускается ниже, накрывая губами мой тугой сосок, тоскующий по его вниманию.

Я выгибаюсь навстречу, впитывая каждое прикосновение, каждую ласку, всё, что он даёт. Он знает меня до тончайших нюансов. Находит каждую сладкую точку на моём теле — пальцами, губами...

Его напряжённый член трётся о мой влажный, пульсирующий центр. Я двигаюсь, прижимаясь, ловя давление на клитор. Мне нужно, чтобы он вошёл.

Я цепляюсь за его плечи, почти царапая кожу.

— Макинлей, ещё. Мне нужно больше.

Сейчас.

Глава 30

Мак

Красивое лицо Грейс спокойно покоится на подушке рядом с моей. Прошлая ночь была смесью боли, откровений и самого чёртовски незабываемого секса в моей жизни. Кто бы мог подумать, что появление того ублюдка настолько сблизит нас. Это и благословение, и проклятие в одном флаконе.

Ночь получилась незабвенной. Кажется, все волки спустились с гор, в прямом и переносном смысле. Под завывания настоящих волков, гром и молнии сотрясали воздух — он буквально искрил. И не всегда приятным образом.

Вчера вечером я отправил Гарри короткое сообщение. Что-то в этой ситуации тревожит меня на подсознательном уровне. В маленьких городах мы держимся друг за друга, особенно когда кто-то из своих попадает в беду. Хочу, чтобы старик и братья были в курсе, если дело дойдёт до настоящих проблем.

С утра поговорю об этом подробнее с Хадсоном. Может, и Риду позвоню. Нас ждут зелёные лошади чуть свет. В стиле Хадсона. Всё больше он становится похож на старика с каждым днём. И правильно. Есть и хуже примеры для подражания.

Я осторожно выбираюсь из кровати, стараясь не разбудить Грейс. Пробираюсь в ванную, умываюсь, переодеваюсь в рабочую одежду. Надеваю шляпу, висящую у двери, и крадусь в носках по дому. Ставлю чайник на плиту и достаю кружку — хорошее кофе берегу для Грейси.

Горячая вода поднимается паром, когда я заливаю растворимый кофе. Плеснув немного молока, делаю первый глоток как раз в тот момент, когда у дома появляется старая раздолбанная машина Хадсона, покрытая лёгкой пылью свежевыпавшего снега.

Господи, он что, встал раньше птиц? Он глушит мотор и направляется к амбару. Я беру кружку, вытаскиваю из холодильника бублик, щедро мажу его сливочным сыром. Натягиваю сапоги у двери и выхожу. Тихо прикрываю за собой, откусывая кусок на ходу.

Когда добираюсь до амбара, кофе уже почти допит, кружку оставляю на перилах. Слышу, как по бетонной дорожке у амбара цокают подкованные копыта — значит, брат уже здесь. Направляюсь к стойлу молодой кобылы, на которой сегодня предстоит ездить. После вчерашней грозы и воя волков, надеюсь, она не будет слишком нервной.

Надежда рушится в ту же секунду, как я её вижу. Голова задрана, она мечется у дверей стойла.

Вот дерьмо.

Я беру недоуздок с крючка у стойла и вхожу. Она пятится, мотает головой.

— Знаю, девочка. Волки всем нервы потрепали.

Она тихо фыркает, и я жду, пока она опустит голову. Надеваю недоуздок, застёгиваю пряжку и вывожу её. Идёт неохотно, но поддаётся с лёгким подбадриванием. Оседлываю прямо в амбаре — меньше раздражителей, тем лучше. Снаружи доносятся мягкие щёлкающие звуки — Хадсон уже начал.

Выхожу с кобылой к круглому загону и вижу, как брат работает с гнедым. Он держит длинные поводья, отрабатывая послушание. Хадсон всё делает досконально. Это и делает его отличным наездником. Благодаря ему у нас такие востребованные лошади. Его труд и внимание к деталям дают плоды. Я горжусь, наблюдая, как он переводит жеребца обратно на шаг. Он отпускает поводья, подходит к голове, гладит по шее, хвалит. Потом чешет между ушей, выходит к ограде и облокачивается на неё.

— Утро, — улыбается он, окидывая меня взглядом и поправляя шляпу, будто видит что-то новое во мне после вчерашнего сообщения семье о Джоэле. Ветер усиливается, ледяные струи проникают под куртку. Я застёгиваюсь — и кобыла шарахается.

— Эй, — бурчу. — Ты уверен, что она готова? Что-то нервничает.

— Команды на смену аллюра, немного работы с земли. Потихоньку, ты ж умеешь. — Он подмигивает.

Да пошёл ты, Хадсон.

Будто отношения между мной и Грейс хоть отдалённо похожи на тренировку лошади. Я выдёргиваю из ограды травинку, зажимаю её зубами и смотрю на кобылу. Земля твёрдая, подмерзла. Не лучшее место для падений.

Решаю: сейчас или никогда — для нас обоих. Иногда приходится рисковать. Беру поводья, вставляю ногу в стремя. Она переступает с ноги на ногу, и я двигаюсь вместе с ней, всё ещё удерживаясь одной ногой. Поправляю шляпу на голове