Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Я усмехаюсь, и она накрывает мои губы своими, впитывая вибрации, что поднимаются у меня из груди. Она голодная. Прожорливая.

Я отвечаю ей тем же.

Я буквально горю от желания оказаться внутри неё, чувствовать её вокруг себя, пока мы оба не сгорим дотла. Видеть, как её лицо дрожит от удовольствия — такое прекрасное, что у меня каждый раз будто грудь разрывается. Я провожу языком по её губам, и она открывается. Принимает меня. Я медленно отступаю к кровати, не выпуская её.

Опускаясь на край матраса, провожу руками по её волосам, большим пальцем по шее. Её кожа мягкая, как шёлк, покрывается мурашками, соски твердеют и скользят по моей футболке. Я прерываю поцелуй, и она прижимается ко мне лбом в тот момент, когда гром с грохотом разрывает воздух, дрожь проходит по оконным стёклам.

— Играем по-ласковому… или поддаёмся этим чёртовым каблукам, малышка?

— Поддаюсь, — шепчет она.

Воздух вырывается из моих лёгких, грудь будто проваливается внутрь, руки сами тянутся к её груди, сжимая каждый упругий изгиб. Она запрокидывает голову, приоткрывает губы в тихом стоне. Святой Боже, Руби…

Я могу просто взорваться, глядя на неё такую.

Закрываю глаза, втягивая медленные, выравнивающие вдохи через нос, выдыхая через рот. Последняя попытка сдержаться, чтобы всё не пошло по одному из двух путей: либо я кончу, ещё не войдя в её мокрую киску, не доведя её до разрядки… либо всё станет слишком жёстким.

А мы об этом не говорили.

Когда я замираю даже не на секунду, она снова начинает двигаться у меня на коленях — медленно, плавно, втираясь, отчего грудь подскакивает в ритме её движений. Её гибкое тело подсвечивается вспышками молний за окном.

— Руби… — выдыхаю я. — Не лучшая идея, учитывая, что у меня сейчас в голове.

Полуулыбка тронула её губы, когда она обхватила грудь руками, а во взгляде вспыхнул жар.

— О чём ты думаешь?

— О том, как переверну тебя на спину и буду вдалбливаться в эту сладкую, влажную киску до тех пор, пока ты не начнёшь звать меня по имени, забыв своё.

На миг её лицо бледнеет от неожиданности, она сглатывает, но тут же поднимает бровь и вглядывается в моё лицо.

— Я хочу этого, Рид.

— Точно?

— Да, — выдыхает она. Дыхание становится поверхностным, пока она стягивает с меня футболку, тянет её через плечи и бросает на пол. Снаружи поднимается ветер, завывает, ударяясь о стены дома.

— Если я буду слишком груб, ты скажешь мне, хорошо?

Она кивает.

— Пообещай, Рубс. Я не могу причинить тебе боль.

Воздух застревает в груди. Я не могу дышать.

— Обещаю, — шепчет она и проводит ладонью по моему торсу, будто взвешивает, обдумывает.

А потом встречается со мной взглядом…

— Я тебе доверяю.

Я вдыхаю, в голове — всё, чего хотел с ней с той самой секунды, как впервые увидел. Эти чёртовы каблуки. Эти губы цвета спелой вишни. Я усмехаюсь самой мысли, открываю глаза. Осторожно приподнимаю её с колен и ставлю на пол, чтобы она уверенно стояла.

Протянув руку к верхнему ящику прикроватной тумбочки, я достаю старый галстук. Она бросает на него взгляд, и на её губах появляется игривая улыбка.

— Повернись, детка.

Она поворачивается молча. Я заводжу её руки за спину и обвязываю их длинным, гладким галстуком. Из её груди вырывается короткий выдох, когда я разворачиваю её к себе.

— Рид... — простонала она, но её голос почти тонет в шуме надвигающейся бури.

— Позволь мужчине творить чудеса, красавица.

Я изо всех сил сдерживаю ту часть себя, которая жаждет просто раздвинуть её и утонуть в этом влажном, пульсирующем центре. Но я не тороплюсь. Я собираюсь заставить ее кончить мне на лицо, на мой член.

— Раздвинь ноги, — хриплю я.

Руби подчиняется, звук её каблуков гулко отдаётся по деревянному полу. Она делает шаг, исполняя мой приказ. Я провожу двумя пальцами по ее влажной промежности, обводя большим пальцем круги вокруг клитора. Из её губ вырывается сдавленный стон.

Я с трудом сглатываю, дыхание обжигает изнутри.

— На колени.

Когда потрясающие карие глаза снова поднимаются на меня, я запускаю руку в ее растрепанные светлые волосы. Член пульсирует так сильно, что вот-вот засверкает у меня перед глазами, я беру ее руку и кладу на пояс своих шорт.

Она стягивает их на пол. Мой член высвобождается прямо перед ее лицом. Ее губы приоткрываются, а рука обхватывает основание.

— Соси.

Мгновение спустя ее теплый, влажный рот обхватывает головку моего члена. Снег и ледяной дождь с шумом ударяются о окна, шипя в порывах ветра.

Боже мой, Боже мой.

Каждый вздох — это рычание. Я напрягаю ноги, мышцы тянутся до предела, челюсти сжаты. Руби принимает меня до самого основания, и я хватаю её за волосы, оттягивая назад. Она не вздрагивает, не колеблется. Просто продолжает свои неглубокие движения вниз по члену, обводя его своим чёртовым язычком, будто она была рождена для того, чтобы сводить меня с ума.

Жар пробегает по моему позвоночнику, яйца сжимаются.

Я обхватываю её голову обеими руками.

— Теперь я веду, детка.

Её рука опускается, как будто она читает мои мысли. Как будто она знает, что я слишком близко. Её изящные губы обхватывают мой член. Зрелище слишком сильное. Я продолжаю двигаться неглубоко, проводя большими пальцами по щекам. Её взгляд прикован к моему лицу.

То, как она смотрит, как я засовываю свой член ей в рот, заводит меня как ничто другое.

Блядь.

Застонав, я позволяю своему члену выскользнуть из её рта и сжимаю его в кулаке у основания. Предэякулят смешивается с её слюной, блестя при белой вспышке, когда молния проносится по небу и освещает комнату. И когда она облизывает свои чертовы губки, я засовываю большой палец ей в рот и она начинает усердно сосать его.

Руби обхватывает головку моего члена губами, и я нахожу опору в ее волосах, погружаясь в ее рот. Я закрываю глаза. По моим венам пробегает электрический ток, я отчаянно хочу наполнить этот сладкий ротик своей спермой до последней капли. Но я качаю головой.

Нет. Хочу продлить это…

Я резко выхожу из неё и поднимаю на ноги. Она тихо всхлипывает от потери, а я разворачиваю её лицом к кровати и прижимаюсь к её телу.

— На кровать, Руби.

Слова срываются почти рычанием, и когда она встаёт на колени на матрасе, эти чёртовы