Сердце и надежда - Александра Бэнкс

дух, он уже отпускает меня, крутя за одну руку. Когда я возвращаюсь обратно, он подхватывает меня за руку, и мы с лёгкостью скользим по танцполу — быстрый шаг, резкий поворот, и обратно. Из груди вырывается нелепый, радостный смех. Я успеваю только мельком взглянуть на Рида и Лу — они машут мне. Но я спотыкаюсь, не поспевая за Гарри. Он тут же подхватывает меня крепкими руками, меняет направление, и всё снова под контролем.

Я чувствую себя немного потерянной, и это раздражает.

Я вслушиваюсь в музыку, отсчитываю ритм и подстраиваюсь под него. Когда он снова разворачивает меня, я встречаю его пыл с таким же энтузиазмом. Как только наши ладони снова соприкасаются, я дарю ему улыбку — хитрую, дерзкую, и он смеётся в ответ:

— Посмотрим, на что ты способна, Роббинс.

Я подхватываю его темп — шаг в шаг.

Поворот за поворотом, прыжки, резкие развороты, назад, держась за его руки по бокам, пока идём вперёд. Я разворачиваюсь до того, как мы достигаем конца, и он откидывает голову, смеясь, точно так же, как его сыновья, и снова прижимает меня к себе, когда я возвращаюсь.

— Шах и мат, Гарри.

— Твоя взяла, дорогая.

В его глазах вспыхивает нечто среднее между восхищением и гордостью. Музыка постепенно затихает, и Гарри подходит ближе, пританцовывая в паре шагов по кругу. Я повторяю его движения и внимательно смотрю на его лицо, которое теперь стало чуть более серьёзным.

— Спасибо, что поверила в него, Руби.

Воздух вырывается из моих лёгких. Я прижимаю губы, надеясь, что эмоции, застрявшие в горле, не отразятся на лице.

Гарри чуть склоняет голову.

— Благодаря тебе, это новое ранчо, эта жизнь Рида — стали лучше. Луиза и я хотим, чтобы ты знала это.

Я открываю рот, чтобы ответить, но музыка заканчивается, и слова, которые я так отчаянно хочу сказать, не выходят.

Вроде того, что, возможно, не стоило ждать, пока чужой человек поймёт, что фермерство — не то, чего хотел Рид. А может, именно этого и не хватало — взгляда со стороны. Человека, у которого нет своей доли в этом бизнесе и этой семье.

— Пожалуйста, — прохрипела я и отпустила его руки, когда последние ноты растворились в воздухе.

Рид встречает меня на полпути к столу. Я поднимаю ладонь.

— Дай мне минуту перевести дух.

Он кивает, но его брови хмурятся, когда я прохожу мимо, подхватываю пальто с крючка у входа и выхожу на улицу.

Снежинки садятся мне на волосы, на плечи. Я прислоняюсь к холодной стене амбара, а из чуть приоткрытых дверей разливаются свет, весёлые голоса и задорные кантри-мелодии. Поёжившись, я сильнее затягиваю пальто вокруг себя. Меня накрывает осознание масштабов всего происходящего.

Я изменила чью-то жизнь к лучшему.

Я сделала его счастливым.

Я сделала счастливыми всех этих людей. Одной незабываемой ночью.

Ничего общего с холодными, безликими корпоративными встречами, которые я обычно организую.

И внезапно мысль о возвращении к этому кажется невозможной.

Но моё место — не здесь.

Оно в городе.

Если этот перерыв в моей карьере чему-то и научил, так это тому, что шаг в сторону может быть увлекательным… но всё, чего я добивалась, начинает страдать от недостатка внимания. Олив злится и, похоже, уже нашла мне замену.

Я начала делать ошибки.

Я отталкиваюсь от стены амбара и иду к пикапу Луизы и Гарри. Залезаю на передний бампер, подтягиваю колени к груди и зарываюсь лицом в подкладку пальто. У Адди всё сложилось… но я — не она. Я плохо справляюсь с чувствами, отношениями, с жизнью в маленьком городе. Всё это будто поглощает меня целиком и оставляет без воздуха.

— Думал, найду тебя здесь, — раздаётся голос.

Я поднимаю голову — Мак, красивое лицо, тёмно-синие глаза, полные тревоги, смотрят прямо на меня.

— Мне нужно было перевести дух после танца с Гарри.

Он смеётся и запрыгивает рядом.

— Да, кто бы мог подумать, что у старика такие движения?

— У него и правда талант. Он потрясающе танцует.

— А ты думала, Ма вышла за него из-за его характера?

Я улыбаюсь, качаю головой.

— Знала, что в Гарри Роулинсе кроется что-то ещё. Но на танцевальные па его точно не ставила.

— Думаешь, не пора ли тебе сменить поколение и выбрать старшего? — ухмыляется Мак.

Я захохотала, почти закашлявшись. Он шутливо толкает меня плечом. Но улыбка быстро сходит с моего лица, я снова зарываюсь в пальто и дрожу.

— Пойдём внутрь, Руби.

— С Ридом всё в порядке? Он общается с гостями?

— Сама посмотри.

Он спрыгивает с бампера и протягивает мне руку. Я вкладываю в его ладонь свою — холодную, как лёд. Его рука — тёплая, обволакивающая. Похоже, в этой семье нет ни одного человека, который бы не прикрывал меня. Это настолько непривычно… что аж щемит.

Когда я оказываюсь на земле, Мак обнимает меня за плечи, притягивает к себе, к своему теплу. Я поднимаю на него глаза, и тут же чувствую, как в глазах собираются слёзы.

Вот чёрт.

— Прости, — шепчу, вытирая их тыльной стороной руки.

— Эй, недельки-то выдались непростые. Всё нормально, Роббинс.

— Ага, — выдыхаю я.

Вот и всё. Длинная неделя. Полная этих удивительных людей. В этом потрясающем месте. А через несколько дней я должна уехать обратно — в одинокий, шумный город. Совсем одна.

Господи, да я буквально песня Селин Дион.

Святые угодники.

Я закатываю глаза, надеясь, что Мак этого не заметит, пока мы возвращаемся в амбар, полный яркого света и тепла.

— Привет, дорогая. Всё в порядке?

Лу встречает меня всего в нескольких шагах от входа. Я киваю, и она подмигивает мне, а потом обводит взглядом зал. Когда она смотрит на Рида, разговаривающего с гостями, её голос мягко звучит рядом:

— Какой невероятный вечер.

— Правда ведь?

— Во всех смыслах, милая. — Она сжимает мне руку и уходит к Гарри.

— Тебе стоило быть там, рядом с ним. Это ведь и твоя заслуга, — говорит Мак, убирая руку с моих плеч и махнув Риду. Тот оборачивается, будто почувствовал мой взгляд, и улыбается. И один этот взгляд разрывает мне сердце… и одновременно собирает его обратно.

— Когда ты уезжаешь? — спрашиваю я, поворачиваясь к Маку.

С его лица спадает улыбка.

— В воскресенье утром.

Только сегодня и завтра. Я обнимаю его, и он заключает меня в крепкие объятия.

— Береги себя, прошу.

— Всегда, Руби.

Когда я отступаю, он растрёпывает мне волосы, как младшей сестрёнке, кем я себя сейчас и чувствую. Той, что отдала бы всё, лишь бы он не уезжал