Сердце и надежда - Александра Бэнкс

— Спасибо. А что привело вас в Монтану?

Она слегка наклоняется, глядя на мужа, который вытаскивает чемоданы из багажника.

— Можно сказать, кризис среднего возраста. Только не мой. Но давай оставим это между нами, хорошо?

Руби усмехается.

— Могила. Нет ничего лучше, чем путешествие вокруг света — время, пространство и свежий взгляд на жизнь.

— Вот именно, дорогая. Но я не жалуюсь — это куда лучше, чем лето в Северном Квинсленде, сто процентов.

— Надо будет рассказать мне про ваш дом. Вы записаны на ужин сегодня вечером, так что мы ещё увидимся. А если что-то понадобится — напишите мне или Риду, хорошо? Наши номера в приветственной папке, прямо внутри, на столике у двери, — говорит Руби, в глазах её — радость и волнение.

— Ну, спасибо вам обоим. Пойду помогу с разгрузкой, а то потом ещё услышу за это. — Она улыбается и направляется к домику, по пути щёлкая на телефон всё подряд. Путешествие по миру… У меня с самого выпуска из школы такое в списке желаний. Может, когда-нибудь.

Когда Дениз скрывается за москитной дверью, Руби вскрикивает и начинает танцевать, крепко сжимая планшет в одной руке. Я смеюсь и подхожу к ней, прижимая к забору. Её возбуждение сменяется довольной улыбкой.

— Тебе идёт быть счастливой, Руби.

— И мне это нравится, — шепчет она.

Я беру её лицо в ладони и целую в губы. И когда она тает в моих руках, я не могу удержаться и прижимаюсь к ней всем телом. Она раскрывается навстречу, и я вхожу в её поцелуй, пробуя её вкус. Кровь, что ещё секунду назад бурлила у меня в венах от волнения из-за прибытия первого гостя, стремительно устремляется вниз.

Поднимается ветер, шелестит в деревьях у дома, и снова слышен хруст гравия. Я с неохотой отрываюсь от Руби и вижу, как по подъездной дороге медленно катятся ещё две машины. Я касаюсь её лба губами.

— Время шоу, детка.

— Погнали, Рид.

Я подмигиваю ей, и мы вместе отталкиваемся от забора, направляясь навстречу подъезжающим гостям.

По количеству гирлянд, которые сейчас сверкают по всему ранчо и особенно над арочными двойными дверями амбара, можно было бы подумать, что это целый город — если смотреть из космоса. Но когда я вижу, как на лицах гостей, один за другим выходящих из своих машин, появляется восторг — понимаю, что всё это было не зря.

Им нравится.

И это было правильное решение. Гирлянды — всегда правильное решение. Серебристый Шеви Гарри и Луизы паркуется у дома. Из колонок, установленных в каждом углу амбара, льётся спокойная кантри-музыка. Длинные столы внутри быстро заполняются. А с кейтерингом из Льюистоуна, который мы заказали ещё несколько месяцев назад, этот вечер становится по-настоящему особенным.

Гарри и Ма идут к нам, держась под руку. Гарри внимательно осматривает здание, оценивая часы нашей авральной подготовки, и, когда его серо-голубые глаза встречаются с моими, он улыбается. И это зрелище стоит дорогого.

— Гарри, — говорит Руби, когда он заключает её в однорукое объятие, крепко прижимая к себе. От него пахнет одеколоном, лицо выбрито до блеска. Хорош он, черт побери, для старика.

— Ну, ты превзошла саму себя, Руби, дорогая. Место выглядит просто шикарно.

Ма обнимает меня, а я стою немного ошарашенный. От неё пахнет чем-то новым — наверное, тем самым парфюмом, что она с Руби купила в Грейт Фоллсе. Объятие тёплое, душистое.

— Вы сработали просто замечательно. Мы так чертовски гордимся вами обоими.

Когда она отступает, то морщит лицо, будто пытается сдержать слёзы, блестящие в уголках глаз. Она на секунду прикасается ладонью к моей щеке, потом берёт Гарри под руку и ведёт внутрь. Их восхищённые возгласы слышны даже отсюда. Я прижимаю Руби к себе через секунду после этого.

— Кажется, старик впечатлён, детка.

Она тихо смеётся.

— Похоже на то. Все нашли себе столики?

— Ага, Тим и Дениз уже устроились. Они прямо мечтают, чтобы начались танцы. Но сначала нам нужно вонзить нож в большого, жирного птица, чтобы всё стало по-настоящему официальным.

— Ты имеешь в виду — нарезать индейку. Пусть это сделают официанты, чтобы гости не мучались с разваленным белым мясом, Ридси.

— Вот этого мне и не хватало.

— Чего?

— Ридси.

— Ах да, но это же было моё «дружеское» прозвище для тебя. Уже не совсем подходит, не так ли?

— Тогда как ты хочешь меня называть…

Рука хлопает меня по плечу. Хадсон взъерошивает мне волосы одной рукой, а второй тянется, чтобы чмокнуть Руби в щёку.

— Красота, Роббинс. Вы устроили потрясающее мероприятие.

— Ты же ещё даже внутрь не заходил, — говорит она с улыбкой.

— Сейчас зайдём. Этому старикану срочно нужен виски.

Адди появляется у него за спиной:

— Ты не старый, Хадди. Просто уставший. Пошли найдём бензин и стул.

— Господи, Адди теперь и правда своя. — Я качаю головой со смехом. — Мака видели?

— Нет, кстати. А ты?

— Тоже нет. Думаю, объявится.

Я сгибаю руку в локте, как делал это сотни раз, и чуть наклоняю голову. На то, чтобы выбрать мне одежду, Руби потратила двадцать минут — всё должно быть идеально. Я в свежевыглаженной голубой рубашке, с закатанными рукавами, верхняя пуговица расстёгнута, под ней белая футболка, тёмные Wranglers, идеально сидящие по фигуре. Мой кожаный карамельный пиджак — единственная вещь в гардеробе, хоть немного городская. Ковбойские сапоги под джинсами, такие же, как у Руби, которые я подарил ей ещё несколько месяцев назад. Волосы, когда-то аккуратно уложенные, теперь слегка растрепаны, и по блеску в её глазах ясно — ей это нравится. От неё пахнет божественно, и каждый раз, когда она придвигается ближе, кровь приливает прямо к моему члену. Её карие глаза впиваются в меня.

— Красавица?

Она сияет мне в ответ. Согнутая рука, «моя леди» — это уже наша фишка, и она вкладывает свою руку в мою, вторая — переплетает наши пальцы. Приподнимаясь на носочки, шепчет мне в ухо:

— За наш первый великолепный вечер.

Моё дыхание сбивается.

Руби всегда захватывала дух. Но сейчас? Сейчас это нечто совсем иное. Делать то, что любишь, с человеком, которого обожаешь — слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я улыбаюсь и смотрю в сторону двойных дверей. Гости рассредоточились: кто-то у стойки бара справа, у кухни для персонала, кто-то уже сидит за столами, ожидая ужина. Некоторые прогуливаются по большому старому амбару, разговаривая и указывая на детали. Музыка играет фоном, ненавязчиво создавая атмосферу.

И, конечно же, гирлянды,