Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Горло сжимается.

— Я скучала, — выдыхает она, откидываясь назад, обрамляя моё лицо ладонями. — До безумия.

Я срываю с себя сдавленный смешок и прижимаю лоб к её ключице.

— Я тоже, детка.

— Но, Рид?..

Она поднимает глаза. Я встречаю её взгляд, и она качает головой, смеясь.

— Святые небеса, как же от тебя воняет.

Я хохочу и притягиваю её крепче. Она смеётся, уткнувшись лицом в мою шею.

— Если я упаду в обморок от запаха, тебе придётся мыться одному, ковбой.

— Ни хрена, красавица.

Она пошевелилась, и я осторожно ставлю её на пол.

— Давай, запрыгивай в ванну?

— Ты тут капитан.

— Слушаюсь, матрос.

И тут сердце у меня чуть не останавливается. Каждый вдох даётся с трудом, и знакомые покалывания — те, что предшествуют приступу, когда кажется, будто воздух уходит из лёгких, — подкрадываются.

Нет.

Только не сейчас.

Я, блядь, не позволю себе всё испортить.

Собираю волю в кулак и начинаю мысленно отсчитывать пять вещей, которые вижу: Шатёр. Ванна. Любовь всей моей, чёрт побери, жизни. Еда. Ковры на полу.

Теперь — три, которые могу почувствовать: Пальцы Руби, цепляющиеся за пояс моих джинсов. Натянутая ткань, член набухает, пока она стягивает с меня рубашку. Её кожа — мягкая, шелковистая под моими грубыми ладонями.

Снова дышу свободно. Делаю шаг к ней и беру лицо в ладони. Я бы сожрал её целиком, только за то, как она на меня смотрит, как звучит её голос, как она пахнет. За то, как она тает в моих руках. Словно создана именно для меня.

— Самая длинная неделя в моей жизни, детка.

— И в моей, Рид.

На её лице что-то мелькает — почти грусть. Я наклоняю голову, и она ловит это движение.

— Не сейчас. Потом поговорим. — Она быстро расстёгивает ремень, сбрасывает джинсы, и ещё до того, как я успеваю сосчитать до трёх, я уже стою перед ней нагой, как в день рождения, а она подталкивает меня к ванне.

Но у самого борта я разворачиваюсь к ней:

— Я в это корыто без тебя не полезу, Рубс.

Она смеётся и стягивает с себя футболку, давая ей упасть к ногам.

— Ладно, но сначала я тебя вымою. — Морщится нарочно.

— Не могу дождаться, красавица.

Глава 24

Руби

Я не ожидала, что не смогу дышать, когда Рид войдёт в шатёр. Но именно это и произошло.

Я в глубокой заднице. Или, может быть, я самая везучая женщина на свете. Время покажет.

Я вожу губкой по его плечам, а он смотрит на меня, будто прошло столько времени, что нужно снова запомнить каждую черточку моего лица.

— Почему ты здесь, детка?

— Потому что я хочу быть здесь.

Он наклоняет голову, приподнимает брови, и впервые с момента нашей встречи на его прекрасном лице появляются и растерянность, и тревога.

— Правда?

— Да.

Я меняю руку и перехожу на второе плечо. Всё, чего мне сейчас хочется — устроиться у него на коленях и измотать его до предела каждым медленным движением тела, обвив его собой. Но это же общая ванна.

Так что я приглушаю пульсирующее внизу живота тепло и прочищаю горло.

— Олив хочет, чтобы я разобралась с Мэри Сью в гостинице. И настаивает на том, чтобы мы до конца провели все мероприятия. И…

— Она знает? — лицо Рида хмурится сильнее.

— Нет. Насколько я понимаю — нет. Но её сильно напрягает, что я всё ещё здесь. А я…

— Тебе нужно вернуться.

— Я точно останусь до открытия на День благодарения. Это я знаю. Но что будет после зависит от ситуации с гостиницей.

Он молчит. Просто берёт моё лицо в ладони и прижимает лоб к моему.

— Что бы тебе ни понадобилось, Руби Роббинс, просто скажи.

Я сглатываю. Глаза жжёт от подступающих слёз. Для человека, который всю жизнь держал всё под контролем и не лез в «личное», последние шесть месяцев стали эмоциональной американской горкой. Люди вообще способны испытывать дефицит чувств? Если да — мой, похоже, меня догнал. Рид. Его мама. Адди. Этот город. Я будто на качелях: то горячо, то холодно. Счастлива и печальна. Решительная, но в то же время жаждущая просто замедлиться и проводить дни рядом с Ридом. Я не плакала столько, наверное… вообще никогда.

Да. Я конкретно вляпалась. Какие, к чёрту, правила?

Мы моемся, вытираемся.

Рид снова пахнет божественно, пока направляется к большому эмалированному тазу с кувшином. Я сижу у маленького столика и наблюдаю, как он бреется старинной опасной бритвой, будто из вестерна. Через несколько минут он гладко выбрит, одет, и мы вместе выходим из шатра, чтобы найти остальных.

Мак подбегает, сияя, как кот, стащивший сливки.

— Рубс! Вот это сюрприз.

— Привет, Мак. Как прошла неделя?

— О, знаешь, как у всех: медленно, холодно и утомительно.

— А солдаты разве не должны быть выносливыми?

Он усмехается.

— Что-то вроде того, малышка. Увидимся. — Он исчезает за пологом, снимая шляпу. Луиза явно не зря воспитывала в своих сыновьях манеры. Рид обнимает меня за плечи, и мы подходим к Гарри и Лу.

— Пришла проверить, цел ли твой клиент, милая? — подмигивает Гарри.

— Вообще-то, я хотела помочь, если можно.

Рид проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, потом отпускает и уходит к маме.

— Самое простое уже сделано, но можешь помочь Луизе. Накормить эту банду — самое сложное, особенно после такой недели, — говорит Гарри, складывая руки на груди и следя за женой взглядом.

— Что случилось? Ну, кроме того финального инцидента?

— С волками пересекались. Всё та же стая. С каждым годом они становятся всё более дерзкими.

— Потому и винтовки?

— Ага. Каждая особь на счёту. Хотя тебе я вряд ли должен объяснять про баланс и убытки.

— Нет, бизнес везде один и тот же, не важно, какая сфера. И прибыль даётся всегда с трудом.

— Вот именно, милая.

— Мы сделаем это ранчо успешным, Гарри. Обещаю тебе.

Он поворачивается, встречает мой взгляд. Уголки его рта поднимаются в лёгкой улыбке.

— Я знаю, что так и будет.

Он разворачивается и идёт к Луизе. А я следую за ним — у меня теперь задача. Его слова прокручиваются у меня в голове. Это было… комплиментом? От Гарри Роулинса? Надеюсь, у дьявола остались зимние сапоги, потому что в аду, похоже, подмораживает.

Последние декоративные элементы для коттеджей доставили вчера. Я стою в гостиной у камина, проверяя инвентарь в последний момент, прежде чем Рид вернётся и поможет мне обставить все три