Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Реальное, ощутимое последствие того, что я позволила себе отступить от правил, по которым жила последние десять лет. Извиняясь, я ухожу на круг по залу, в третий раз проверяя план на телефоне, который знаю уже почти наизусть. Кейтеринг идёт по графику. Музыка создаёт нужную атмосферу, как мы и хотели, амбар выглядит волшебно, и все гости прибыли, согласно планшету, что стоит у стойки бара. Наверное, Рид оставил его тут после того, как всех проводил внутрь.

Я нажимаю на экран и листаю список.

У Морли и его двух прилипал — красная линия через имена. Я тихо усмехаюсь. Молодец, Рид.

— Что вам налить? — раздаётся глубокий голос из-за стойки.

Я поднимаю взгляд и узнаю бармена из городского бара. Похоже, вот теперь я и лицо к имени получила.

Таннер Льюис.

— Мерло, лучшее, что есть.

Он улыбается и кивает, уходя за стойку и снимая бокал с подвесной стойки над головой. Мак сделал её. Рид и Гарри построили сам бар.

Хадсон занимался внутренними конструкциями и балками под потолком, которые нужно было заменить и укрепить.

Это была командная работа. Семейная.

И результат идеальный.

— Записать на счёт Роулинсов? — спрашивает Таннер, протягивая мне бокал.

Я киваю и улыбаюсь, делаю глоток. Тепло разливается внутри, согревая изнутри.

— Прекрасно, спасибо.

Я разворачиваюсь, чтобы найти Гарри.

— Ещё виски?

— На самом деле, газированной воды. Этот старик сегодня за рулём.

Я снова поворачиваюсь к Таннеру и заказываю Гарри его напиток.

— Ну что, пора бы нам вонзить нож в эту птицу, как считаешь? — говорит Гарри, принимая стакан, когда тот появляется на стойке.

— Самое время.

Мы с ним пробираемся между столами, по пути обмениваясь парой слов с гостями, прежде чем занять свои места. Гарри садится рядом с Лу, и она шепчет ему что-то на ухо. Его лицо расплывается в полуулыбке. У Рида — пустой стул рядом с ним во главе стола. Я сажусь, и он целует меня в щеку, затем встаёт, в одной руке — бокал с виски, в другой — вилка. Он постукивает вилкой по хрустальному стеклу — дзинь, дзинь — и музыка стихает. Все гости оборачиваются к нему.

Он замирает, тяжело сглатывая.

Его рот приоткрывается, потом закрывается. Плечи поднимаются выше с каждым вдохом.

Нет. Только не сегодня...

Я сжимаю его руку и забираю бокал, ставлю на стол. Он опускает взгляд. Глаза расширены, челюсть напряжена.

— Представь, что говоришь только со мной, — шепчу я.

Через несколько вдохов он снова поднимает взгляд на собравшихся и распрямляется.

Раз...

Два...

Три...

— Добро пожаловать на первое официальное мероприятие ранчо R & R. На наше торжественное открытие, начало чего-то великого. Это много значит для нас, что вы пришли сегодня, несмотря на холод и первый снег этого сезона. — Он указывает на двери, за которыми всё ещё неспешно падают снежинки. — R & R — это много чего, но сегодня — это про тех людей, которые собрались здесь. Спасибо, что пришли. А теперь — давайте вонзим нож в эту птицу!

Гости смеются, а Рид с облегчением плюхается обратно на стул, сжимая руками бёдра.

— Это было чертовски страшно, — хрипит он.

Я наклоняюсь, прижимаюсь губами к его уху, щекой к шее.

— Ты был потрясающим. Ты прирождённый хозяин, Рид Роулинс.

Он берёт меня за руку под столом, проводя большим пальцем по тыльной стороне.

— Ты всегда прикрываешь меня, красавица. Как я вообще…

Двое официантов подвозят к нашему столу сервировочную тележку из нержавейки и, аккуратно поднимая огромную индейку на не менее внушительном блюде, устанавливают её прямо перед Ридом. Один из них протягивает ему здоровенный нож, и Рид встаёт, бросает на меня взгляд и поднимает бокал:

— За тех, кого мы любим, и за новое место, где мы будем проводить наши дни. С Днём благодарения, друзья!

— За тех, кого мы любим! — отзывается зал разноголосо, звон бокалов сливается в единый хор.

Рид вонзает нож в сочную, ароматную индейку, и снова слышится звяканье стекла, ещё один глоток. Сняв крышку и отделив кусок божественно пахнущего белого мяса, официанты возвращаются на кухню, чтобы разложить всё по тарелкам. Закуски на круглых серебряных подносах появляются в руках у официантов, балансирующих ими на ладонях, пока они ловко двигаются сквозь амбар и расставляют блюда по столам.

Тёплые булочки и взбитое сливочное масло с зеленью — настоящее блаженство. Маленькие шампуры с жареным мясом и крошечные пироги с маринованными зимними овощами сразу попадают в мой личный список идеальных ковбойских закусок на будущее. В каждом элементе этого ужина чувствуется забота — всё было создано с мыслью о ковбоях и местных жителях Льюистоуна. Для гостей это значит, что они по-настоящему погружаются в атмосферу этого уголка Запада — через виды ранчо, людей, которых встречают за столом, и еду, выращенную и любимую на этой земле.

Это настоящий опыт ранчо, только с ноткой изящества.

Элегантная переработка классической местной диеты: мясо и три вида овощей. И, судя по восторженным откликам на еду и сам амбар, мы угадали.

После ужина и роскошного трио десертов музыка становится чуть громче, и гости направляются к бару. Первые на танцполе — Гарри и Луиза. Кто бы мог подумать?

Рид обнимает меня за плечи, пока его родители скользят по паркету, который установил Хадсон. Они потрясающие, двигаются в ритме, ловко и слаженно. У Гарри отличные танцевальные навыки!

— Не ожидала, что старик умеет танцевать? — шепчет Рид, его дыхание проникает в мои волосы.

— Боже, только посмотри на них. Это же так весе—

Рид выскакивает со своего стула и тащит меня с собой. Я едва успеваю не споткнуться, как мы оказываемся на танцполе.

— Рид, я не умею танцевать!

— Я с тобой, малышка. Просто следуй за мной.

Он прижимает меня к себе, и мы начинаем двигаться в ритме. Его одеколон дурманит, сердце бешено стучит, когда я поднимаю взгляд — а на его лице озорная улыбка, растянувшаяся от уха до уха. Музыка стихает, и начинается Lovin' on You Люка Комбса.

В воздухе — электричество. Люди один за другим выходят на танцпол. Рид берёт меня за руки, разворачивает в полный круг, и я снова оказываюсь прижатой к нему спиной. Но кто-то касается его плеча, он поворачивается. Гарри подмигивает мне.

Рид отступает с улыбкой и отдает честь двумя пальцами. Я фыркаю, и вот уже Гарри берёт меня за талию.

— Танцуешь, Руби?

— Эм... чуть-чуть, — морщусь я.

— Тогда держись, дорогая, просто следуй за мной.

Каков отец, таков и сын. Прежде чем я успеваю перевести