Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— Почему ты мне это говоришь? — я внимательно посмотрела на Аэрина, пытаясь понять его мотивы. — Если ты знаешь, что я наскучу ему, если буду подчиняться, зачем ты советуешь мне это?

Аэрин отвёл взгляд и на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Потому что, — наконец ответил он, — я не хочу, чтобы ты стала такой же, как он. Если ты начнёшь играть в его игру, если поддашься, то он не просто сломает тебя. Ты сломаешь себя сама.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила я, пристально наблюдая за его реакцией.

— Да, — честно признался он. — Но я знаю, что ты не уйдёшь.

Я почувствовала, как внутри меня поднялась волна противоречий.

— Это не так просто, как ты думаешь, — тихо сказала я.

— Я знаю, — кивнул Аэрин. — Но если ты останешься, будь готова. Эмир не остановится, пока не добьётся того, чего хочет.

— Значит, я для него просто инструмент как он меня назвал? — спросила я с горечью.

— Нет, Лилиана. Ты для него больше, чем инструмент. Ты его зеркало. И это самое страшное. Потому что он видит в тебе то, что хочет уничтожить в себе самом.

Его слова оглушили меня. Всё, что я знала об Эмире, вдруг сложилось в совершенно другую картину. Это не облегчало моего положения, но заставило меня взглянуть на всё иначе.

Я вздохнула и подняла взгляд на небо.

— Значит, у меня есть два пути: либо бороться с ним, либо подчиниться.

— Может есть и другой путь, но мы пока что не знаем.

* * *

Я лежала у себя в комнате, пытаясь сосредоточиться на книге, которую дал мне Аэрин, но это оказалось невозможным. Мысли о прошлом Эмира, которое он пережил, настойчиво возвращались, не давая мне покоя. После услышанного всё остальное казалось незначительным, как будто мир вокруг поблёк.

Я не знала, что ждёт меня в будущем рядом с этим человеком, но не могла избавиться от странного чувства — мне было его жалко. На его месте я бы, наверное, сошла с ума от такого ужасающего воспитания. Оказалось, он видел насилие почти каждый день. Возможно, поэтому ему безразлично, когда у меня что-то болит. Для него это, похоже, норма.

Книга лежала раскрытой на моей груди, но слова с её страниц не складывались в предложения. Все мои мысли вертелись вокруг того, что рассказал Аэрин. История Эмира словно поглотила меня, отбрасывая тень на всё, что я знала раньше.

Я смотрела в потолок, пытаясь понять свои чувства. Гнев, страх, жалость — всё смешалось во мне в неразрешимый клубок. Эмир, каким я его знала, всегда казался мне жестоким и холодным, но теперь я понимала, что за этой маской скрывается нечто большее. Раны, которые он прячет, так и не зажили.

Но разве это оправдывает его поступки? Могу ли я чувствовать жалость к тому, кто причиняет мне боль? Эти мысли не давали мне покоя.

В этот момент дверь резко распахнулась, и я напряглась, когда в проёме появилась фигура, постепенно выходящая из тени. Эмир вошёл в мою комнату, и я мгновенно выпрямилась, приняв сидячее положение. На мне было ночное платье, и я поспешно натянула на себя одеяло, стараясь скрыть своё тело.

Он приблизился молча, его массивная фигура возвышалась надо мной. Сегодня он выглядел особенно привлекательно: тёмная, обтягивающая кофта подчёркивала каждую черту его тренированного тела, а закатанные до локтей рукава лишь усиливали впечатление скрытой силы и власти. В руках он держал небольшую баночку.

Эмир сел на край кровати, и я почувствовала, как его рука мягко коснулась моей щеки.

— Как ты, моя женушка? — спросил он, убирая волосы с моего лица.

— Нормально, — ответила я, стараясь говорить ровно.

— Как нога? Всё ещё болит?

— Да, болит, — призналась я тихо.

— Ничего, мы это исправим.

Он открыл баночку и положил её между своих ног, жестом предлагая довериться ему.

— Дай сюда свою ногу, — протянул он руки в мою сторону.

— Что ты собираешься делать? — спросила я настороженно, прижимая одеяло к груди.

— Хочу вылечить свою любимую женушку.

Я колебалась, глядя на его протянутые руки. Этот резкий переход от холодности к заботе сбивал с толку. Его взгляд был мягче, чем обычно, но я знала, что за этим может скрываться что угодно.

— Я справлюсь сама, — тихо ответила я, но он покачал головой.

— Я сказал что вылечу, значит так и должно быть, Лилу, — его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась твёрдость. — Это мой долг как твоего мужа.

Я нехотя вытянула ногу из-под одеяла, чувствуя себя уязвимой. Эмир осторожно взял её в свои тёплые руки, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Он положил мою ногу себе на колени, его движения были аккуратными.

— Расслабься, — тихо сказал он, не поднимая взгляда. — Я не причиню тебе боль.

Я молчала, наблюдая за его действиями, не в силах понять, почему в его голосе появилась эта неожиданная мягкость.

Он окунул пальцы в содержимое баночки, и в комнате тут же распространился аромат трав. Это был какой-то лечебный бальзам, густой и слегка блестящий. Эмир начал аккуратно втирать его в мою кожу, и я невольно вздрогнула от прохлады.

— Это немного холодно, но скоро станет лучше, — заметил он, продолжая свои размеренные движения.

Его прикосновения были неожиданно нежными, что только усиливало моё внутреннее напряжение. Я внимательно смотрела на него, пытаясь разгадать, что скрывается за этой заботливостью.

— Для той, кто купалась в ледяном озере, этот холод ничего не значит, — усмехнувшись, ответила я, пытаясь спрятать своё смущение за сарказмом.

Эмир улыбнулся краем губ.

— Хочешь повторить?

— Нет. Не надо.

Его пальцы двинулись выше, к тому месту, где красовался синяк — его очередной «подарок». Он втирал бальзам медленно и сосредоточенно, его лицо было почти спокойным. Я не могла оторвать взгляда от него, всё ещё пытаясь понять, что происходит.

— Почему ты такой? — вдруг вырвалось у меня.

— А какой я? — Эмир поднял на меня взгляд своих синих глаз.

— Ну… любишь причинять боль, — ответила я, не опуская глаз.

Он улыбнулся — мягко, но с какой-то хищной ноткой.

— Потому что я такой, Лилу. Ничего не поделаешь. Будь хорошей девочкой, и тогда не пострадаешь.

— А какой я должна быть, чтобы заслужить этот титул — «хорошая девочка»? — упрямо спросила я, не собираясь отступать.

Эмир приподнял бровь, его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла. Он продолжал массировать бальзам в мою кожу, словно решая, как лучше ответить.

— Хорошая девочка, — повторил он, словно смакуя слова. — Та, которая слушается.