Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— Вы ошибаетесь, Госпожа Лилиана, — мягко, но настойчиво сказал Аэрин. — Уважение и страх часто идут рука об руку. Те, кто поднимают на него руку или пытаются его ослабить, получают по заслугам. Это закон дворца. Это его закон.

Я замолчала, чувствуя, как слова Аэрина отзываются неприятной тяжестью. В его голосе не было злобы, но была уверенность, которую мне трудно было оспорить.

Мы шли дальше, и я молчала, обдумывая его слова. Вдруг мои глаза зацепились за лавку с прекрасными тканями. Я остановилась, любуясь тонким узором на голубом шелке.

— Это вам понравилось? — спросил Аэрин, замечая мой интерес.

— Да, — ответила я, осторожно касаясь ткани пальцами. — Такая красивая.

Торговец тут же подбежал ко мне, заметив мой интерес.

— Ах, миледи, у вас отменный вкус! Это шёлк из далёкой восточной страны, — оживлённо сказал торговец, демонстрируя яркий отрез ткани. — Его носят только самые богатые дамы.

Я улыбнулась, слегка смущённая его похвалой.

— Увы, я не богатая, но всё же возьму, — усмехнулась я.

Торговец обрадовался и тут же начал аккуратно упаковывать ткань. Я мельком посмотрела на Аэрина и пожала плечами, как бы извиняясь. Он ответил едва заметной улыбкой, достал деньги и расплатился за покупку.

Мы двинулись дальше по оживлённому рынку, и я бережно держала ткань в руках, чувствуя её мягкость.

— Мне трудно понять вашего брата, — начала я, бросив взгляд на Аэрина. — Я не знаю, как мне быть рядом с ним.

— Лилиана, я вас понимаю, — спокойно ответил он. — У него сложный характер.

— Он сумасшедший, — откровенно сказала я. — Но, возможно, вы могли бы мне помочь. Рассказать о нём немного.

— Что именно вы хотите знать?

— Его прошлое. И что произошло между ним и Аспером.

Аэрин замер, его лицо на мгновение стало напряжённым.

— Увы, я не могу рассказать об этом. Если он узнает, то убьет меня, — усмехается он.

— Он не узнает, — мягко сказала я, заглядывая ему в глаза. — Мне нужно понять его. Пожалуйста.

Аэрин на мгновение задумался, явно внутренне борясь с собой.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Но брат не должен узнать, что я рассказал тебе.

Я торжественно кивнула, стараясь выглядеть серьёзной.

— Даю слово.

* * *

Прошлое Эмира.

Эмир помнил ту ночь, будто она была вчера.

Тёмные коридоры дворца были наполнены лишь гулкими шагами его босых ног и приглушёнными криками из дальнего крыла. Тогда ему было всего двенадцать. Он не спал, зная, что отец вернулся домой пьяным и злобным. Это всегда означало беду.

Он стоял у двери, его тонкие пальцы сжимали дверную ручку, а в груди металось отчаяние. На полу, за стенами его комнаты, часто раздавались глухие удары и тяжёлые шаги. Это были звуки, которые Эмир ненавидел всем своим существом, но не мог избежать.

В ту ночь он решился выйти.

Он вышел из комнаты и медленно спустился по лестнице. Это были резкие удары, сопровождаемые женскими криками. Звуки были такими отчётливыми, будто кто-то жестоко избивал женщину.

Эмир остановился, охваченный сомнениями. Ему хотелось пойти и узнать, что происходит, но страх сковывал его. Он знал, что, если вмешается и сделает что-то не так, отец снова обрушит на него всю свою ярость.

Однако крики, полные боли, разрывали тишину и не давали покоя. Эмир замер, прислушиваясь, и его сердце сжалось, когда он понял, что звуки доносятся из подвала.

Он двинулся к лестнице в подвал и начал спускаться, стараясь двигаться как можно тише. На каждом шагу его охватывало беспокойство, но он заставил себя продолжить. Достигнув подвала, Эмир спрятался за углом, затаив дыхание, и осторожно выглянул.

Перед ним открылась жуткая сцена. Женщина, полностью обнаженная, стояла на коленях и локтях, связанная по рукам и ногам, а голая задница была выставлена вперед. Лица ее он не видел, но на заднице были видны глубокие следы ударов. Эдвард хлестал ее кнутом, оставляя на коже кровавые рубцы. Женщина вскрикивала от боли, ее голос срывался, но она продолжала кричать.

Эмир замер, чувствуя, как внутри него нарастает холодный ужас. Его детский разум не мог полностью осознать то, что происходило перед его глазами, но каждое мгновение этой сцены врезалось в его память, как раскалённое железо.

Он хотел развернуться и убежать, спрятаться в своей комнате, как делал всегда. Но что-то внутри него остановило. Может, это был страх, что он окажется на месте той женщины, или же это было слабое, почти неуловимое желание понять, почему его отец был таким.

Отец стоял, обнажённый до пояса, сжимающий кнут в одной руке, а в другой — бутылку вина. Его лицо было искажено гримасой удовольствия и ярости одновременно. Каждая плеть, обрушивавшаяся на тело женщины, сопровождалась громким ударом и криком.

— Ты думала, можешь мне перечить⁈ — выкрикивал он, добавляя к своим ударам слова, наполненные ядом. — Никто не смеет бросать вызов мне!

Эмир спрятался глубже в тень, его дыхание стало поверхностным, почти бесшумным. Он чувствовал, как холодные каменные стены подвала словно давят на него. Сопротивление было бесполезным — и он это знал.

В какой-то момент отец остановился. Женщина тихо всхлипывала, её тело содрогалось от боли. Он подошёл к ней, схватил за волосы и резко приподнял её голову, заставляя посмотреть на него.

— Запомни, никто не выходит из этой комнаты, не усвоив урок, — сказал он, его голос был низким, угрожающим.

Эмир зажмурился. Его ладони сжимались в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Но он не мог пошевелиться. Его ноги будто приросли к полу.

Когда Эмир понял, что избитая женщина, лежащая перед ним, — это его мать, сердце сжалось от боли и гнева. Он больше не мог стоять в стороне.

— Нет! — крикнул он, выходя из тени. — Отпусти её!

Мать повернула голову, её взгляд был наполнен ужасом.

— Эмир! Уходи! — закричала она, её голос дрожал. — Уходи!

Но Эмир не мог подчиниться. Его ярость, переполнявшая сердце, подавила страх.

— Что ты здесь делаешь⁈ — проревел Эдвард, поворачиваясь к сыну. Его глаза горели безумием. — Мелкий сопляк! Хочешь посмотреть, как я трахну твою мать⁈

— Отпусти её! — закричал Эмир, бросившись вперёд. Он знал, что слишком слаб, чтобы одолеть отца, но больше не мог терпеть этот кошмар.

Король Эдвард разразился громким, хриплым смехом, от которого по спине Эмира пробежал ледяной холод. Этот смех был пропитан жестокостью и презрением.

— Ты? Ты хочешь сразиться со мной? — глумившись, спросил он, размахивая кнутом. — Жалкий, слабый мальчишка. Ты даже стоять ровно не можешь без дрожи.

Эмир стиснул зубы,