Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Мой рот открылся, чтобы оправдаться, но ничего путного я не смогла придумать. Эмир сделал шаг вперёд, его взгляд прижигал, как раскалённое железо.

— Лилиана, — его голос стал низким, — Когда ты начала шпионить за мной?

Моё сердце колотилось так, что казалось, его стук отдается эхом в пустом коридоре.

— Я… не… — пролепетала я, но взгляд Эмира говорил о том, что он мне не верит.

Он приблизился, его фигура нависала надо мной, как тень.

— Ты помнишь что я сделал с тобой вчера ночью? — он протянул руку, взяв меня за подбородок и слегка приподняв моё лицо. — Хочешь чтобы я повторил?

Я сглотнула, пытаясь отвести взгляд, но он держал меня слишком крепко.

— Я услышала лишь… немного, — призналась я, чувствуя, как паника нарастает. — Только про ужин… и гостей…

— Про Аспера? — он произнёс это имя так, словно пробовал яд на вкус.

Я не ответила, но выражение на моём лице, видимо, выдало всё. Его губы искривились в усмешке, и он провел рукой по моим волосам.

— Любопытство, Лилиана, может стоить тебе очень дорого, — произнёс он, его взгляд оставался ледяным. — Как нога? Болит?

Я покачала головой, избегая его взгляда.

— Мне пора… — попыталась я уйти, но он не позволил. Его рука стремительно схватила меня за локоть, и он притянул меня ближе.

— Когда я спрашиваю «Как нога», ты должна мне отвечать, Лилу, — произнёс он тихо, но в его голосе ощущалась угроза.

Я подняла на него взгляд, полный ненависти.

— Всё хорошо, — ответила я сквозь стиснутые зубы. — Позвольте уйти. Мне неприятно здесь находиться.

Его губы скривились в холодной усмешке.

— Подними платье и покажи мне мой результат гнева.

Я почувствовала, как мои пальцы невольно сжали ткань, но его приказ был слишком категоричным, чтобы его ослушаться. С трудом подавив желание убежать, я медленно приподняла край платья, обнажая свою ногу.

Когда его взгляд упал на багровый синяк, появившийся на бедре, его выражение изменилось. В удивлении он слегка нахмурился и присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе.

— Твою мать… — пробормотал он, проводя пальцами по тёмному пятну. — Даже не думал, что оставлю такой след.

Я отвела взгляд, закрывая глаза, чтобы не видеть этот ужас. Боль от его прикосновения была не такой сильной, как унижение от осознания, что это его рук дело.

И вдруг он неожиданно нагнулся и мягко поцеловал синяк.

Мои глаза распахнулись от шока. Его жест, такой нежный и совершенно неуместный, ошеломил меня.

Он поднялся, глядя прямо мне в глаза.

— Я позову лекаршу. Она сделает мазь, чтобы синяк быстрее прошёл, — сказал он, проводя рукой по моей щеке. — Но чтобы это больше не повторилось, будь хорошей девочкой.

Его слова резанули меня словно ножом. Я застыла, не в силах что-либо ответить, а он тем временем развернулся и ушёл, оставив меня одну.

«Ещё и я виновата?»

Сделав глубокий вдох, я заставила себя спуститься по лестнице. Каждый шаг давался тяжело, но я знала, что должна двигаться дальше, как бы больно ни было.

* * *

Позже я лежала в своих покоях, пока лекарша тщательно осматривала меня. Её холодные пальцы скользили по коже, аккуратно проверяя каждую ссадину, каждый синяк. Она была внимательна, не упуская ни одной детали. Даже интимные места не остались без её внимания — она осмотрела всё, чтобы убедиться, что мне не требуется дополнительная помощь.

Лекарша бережно промакивала раны мазью, её прикосновения были мягкими, но даже от этого я вздрагивала. Она продолжала осматривать моё тело, бормоча что-то себе под нос.

— Бедная девочка, — сказала она, опуская взгляд на синяки. — Кто же с вами так поступил? Это… Это ужасно.

Я молчала, сжав губы. Слова казались лишними. Даже если бы я захотела что-то сказать, голос всё равно бы предал меня.

И вдруг дверь резко распахнулась. Я вздрогнула, как раненое животное, и напряглась, узнав фигуру, стоящую в дверях. Эмир.

Лекарша подняла голову, её лицо на мгновение застыло от неожиданности, а затем она поспешно встала и опустила взгляд.

— Как она? — его голос звучал спокойно, но холод, сквозивший в тоне, пробирал до костей.

— Она… — лекарша запнулась, бросив на меня взгляд, словно не знала, стоит ли говорить.

— Я спросил, как её здоровье, — повторил он, пристально посмотрев на женщину.

— У неё серьёзные ушибы на теле, — сказала она наконец. — Особенно на бедре и… — она замолчала, явно не решаясь продолжить.

— Продолжайте, — Эмир чуть нахмурился. — Я хочу знать всё.

Лекарша глубоко вдохнула, её пальцы нервно теребили подол платья.

— У неё есть повреждения и… внутренние. У неё сильные разрывы, поэтому там кровь, — осторожно произнесла лекарша, стараясь подобрать слова. — Её состояние требует покоя и бережного обращения. Она в шоковом состоянии.

Эмир бросил на меня тяжёлый взгляд, от которого кровь застыла в жилах. Его лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в нём ощущалось слишком отчётливо.

— Какой ещё шок? — его голос прозвучал глухо и жёстко.

— Ваше величество, после насилия и грубого обращения девушка испытывает шок, — проговорила лекарша с заметной робостью, опустив глаза.

— Чего? — рявкнул он, его тон стал резким. — Какое ещё насилие? Кто её насиловал? Я, что ли? Её муж?

Лекарша замерла, будто не решаясь продолжать.

— На её теле следы… — начала она, но Эмир резко перебил:

— Следы чего? Секса? Вы хотите сказать, что я, как её законный муж, не имею права заниматься с ней этим?

Лекарша побледнела и замолчала, видимо осознав, что каждое её слово лишь усугубляет его гнев.

— Оставьте нас, — приказал он холодно. — Ждите за дверью.

Лекарша поклонилась и поспешила к выходу, её шаги почти не звучали на полу. Когда дверь закрылась за ней, тишина в комнате стала почти осязаемой.

Эмир медленно подошёл к кровати, его взгляд сверлил меня с холодной, почти болезненной интенсивностью. Я машинально откинулась на подушки, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым его шагом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Я нервно сжала простыню в руках, не зная, что ответить.

— Я задал вопрос, Лилу, — повторил он, наклоняясь ближе. — Отвечай.

— Нормально, — выдавила я. — Всё хорошо.

Он сел на край кровати, его синие глаза пристально изучали моё лицо.

— Ты ей сказала, что я тебя изнасиловал? — его тон был напряжённым, словно на грани вспышки.

— Я ей ничего не говорила, — ответила я, стараясь держать голос спокойным. — Она сама поняла, когда осматривала меня.

Некоторое время он молчал, его взгляд становился всё тяжелее, а напряжённая линия челюсти говорила о подавляемом гневе. Он провёл рукой по своим тёмным волосам, словно пытался унять бурю внутри.

— Так значит,