Истинная для монстра - Айская

В центральном ангаре, где когда-то выстраивались эскадрильи, теперь царили огонь и хаос. И в центре этого ада они стояли друг против друга: отец и сын. Стояли, разделенные не только пространством, но и пропастью ненависти и крови.

— Ты наконец‑то явился, — прошипел Таурус, его голос дрожал от ярости. — Думал, что сможешь бросить мне вызов? Ты всего лишь мальчишка, не осознающий своей ничтожности!

— Я не мальчишка, — твёрдо ответил Шивари, его глаза сверкнули сталью. — Я тот, кто остановит тебя. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Галактика не может жить под властью тирана. И я пришёл не только за Элайзой — я пришёл, чтобы положить конец твоей жестокости!

Таурус рассмеялся, и этот смех перекрыл вой сирен.

— За грязную землянку, Элайзу? Ты променял наследие, променял кровь на это… чувство?

Имя «Элайза» взорвалось в воздухе, словно искра в пороховой бочке.

В тот же миг по всему кораблю раздался бесстрастный механический голос:

«Отстыковка спасательного челнока успешно завершена. Курс — Земля».

Сердце Шивари пропустило удар, а затем забилось чаще — в груди разливалась волна облегчения.

Он почувствовал её — не просто узнал новость, а физически ощутил, как связь истинной пары отозвалась в каждой клетке его тела. В висках запульсировала знакомая вибрация — так всегда бывало, когда Элайза была рядом или когда между ними происходило что‑то важное. Сейчас эта пульсация стала чёткой, ритмичной, словно биение второго сердца. Шивари ощутил её эмоции, будто они были его собственными: облегчение от побега, тревога за него, отчаянная надежда.

«Она спасена», — пронеслось в его мыслях.

Шивари двинулся. Не побежал — исчез и материализовался перед Таурусом в размашистом ударе, вобравшем в себя всю ярость. Удар пришелся в его броню. Энергополе взвыло и лопнуло с ослепительной вспышкой. Сила удара была такова, что Таурус, несмотря на всю мощь брони, отлетел, как щепка, пробив своим телом массивную опорную балку.

Металл скрипел и ломался.

Корабль, и без того агонизирующий, содрогнулся в конвульсиях. Пол под ногами ушел в сторону, превратившись в почти вертикальную стену.

Системы искусственной гравитации захлебывались, мигали, создавая жуткое ощущение падения. Сирены завыли с новой силой, а голос корабельной системы прорезал хаос:

«Аварийное отключение систем. До самоуничтожения — 5 минут. Начинается неконтролируемое падение».

Сотрясение от падения корабля было похоже на удар метеорита. Корпус раскололся на части, разбрасывая обломки на километры вокруг. Взметнулось пламя, вздыбилась земля, образовав кратер. Таурус, пошатываясь, поднялся на ноги. Его броня была повреждена, но ярость в глазах не угасла.

— Это ещё не конец! — прохрипел он, с трудом выпрямляясь и вытирая кровь с губ тыльной стороной бронированной перчатки. — Ты никогда не поймёшь, что я пытался построить! Великую империю!

— Твой конец уже близок, отец. Твоя «великая империя» — это тирания! — зарычал Шивари. — Ты разрушал миры, ломал судьбы, калечил души — и всё ради чего? Своей гордыни?

— Гордыни⁈ — Таурус расхохотался, но смех перешёл в кашель. — Я спасал и спасаю галактику от распада!

— Ты не спаситель — ты палач. — рявкнул Шивари. — И сейчас я покажу тебе, что значит настоящая сила. Сила, которая защищает, а не уничтожает!

— Вот она, наша арена! — прокричал Таурус, разводя руки. — Грязь и прах! Идеально для твоей могилы, сынок!

Он ринулся в атаку, вибромеч описывая смертоносные дуги. Шивари парировал удары предплечьями, броня высекала снопы искр. Каждый удар Тауруса был сокрушительным, но Шивари двигался с неестественной, хищной грацией. Он не атаковал — он изучал, изматывал, загонял. Земля под ними плавилась от энергии ударов.

— Ты думал, можешь все сломать? — Шивари пропустил удар меча в сантиметре от головы, вцепился в руку отца и, с оглушительным треском, вывихнул сустав. — Мое детство? Ты его сломал. Мою веру в хорошее? Сломал. Покой Элайзы? — Он нанес удар в солнечное сплетение, заставив Тауруса захрипеть и отступить. — Этого я не прощу. Никогда.

Таурус, обезумев от боли и ярости, сделал последний рывок. Он забыл про защиту, про тактику — только атака. Это была его роковая ошибка. Шивари поймал занесенную для удара руку, скрутил ее за спину, а другой рукой — сильной, неумолимой — обхватил шею отца сзади.

— Это… — проскрежетал Шивари, и его голос, наконец, сорвался на низкий, животный рык, в котором смешалась вся накопленная годами боль. — Это за Элайзу! За боль, которую ты ей причинил. За страх, который посеял в её сердце. Ты заплатишь за всё!

Раздался звук — не металла, а чего-то хрупкого и окончательного. Рывок. И в руке Шивари остался шлем с прикрепленным к нему сегментом брони, а из него, разрывая соединения, с хлюпающим, ужасным звуком, вырвалась голова Тауруса. Безумные глаза еще секунду смотрели в никуда, прежде чем свет в них погас навсегда.

Шивари, тяжело дыша, отшвырнул обездвиженное тело отца, оно рухнуло в пыль. В этот момент небо над кратером потемнело от силуэтов. Десантные корабли, личная гвардия Тауруса, опустились, поднимая вихри пепла. Из них высыпали солдаты в сияющей броне, оружие наготове. Они окружили одинокую фигуру в центре кратера, залитую кровью и залитую багровым светом пожаров.

Его взгляд, все тот же ледяной и неумолимый, скользнул по шеренгам воинов. Он не сказал ни слова. Он просто стоял над телом тирана. А потом бросил голову отца на землю.

И тогда один из солдат опустил своё оружие. Со звонким стуком он упал на одно колено, ударив кулаком в грудь в салютующем жесте. За ним — второй, третий… Волна молчаливого признания прокатилась по рядам. Один за другим, преклонили колени, склонив головы перед тем, кто оказался сильнее. Перед тем, кто выстоял. Перед их новым Повелителем.

Воин, стоявший впереди, поднял глаза на Шивари и произнёс:

— Владыка Шивари… мы признаём тебя своим правителем.

— Встаньте, — громко сказал Шивари. — С этого дня, мы начинаем новый жизненный этап, без геноцида тирании. Пусть моя победа станет началом, новой эпохи — эпохи мира и единства всех рас во вселенной, где истинная связь душ ценится выше власти, а справедливость и милосердие станут основой нового порядка, где больше не будет места жестокости и угнетению. Да будет так — во имя света, любви и памяти тех, кто пострадал от тирании прошлого. Да здравствует новая галактика!

Глава 44

Челнок, дрожа, вошёл в атмосферу Земли. Элайза вжалась в кресло, стиснув зубы от