Обольстительный пират - Минерва Спенсер

Хью обмотал шелковый шнурок вокруг кулака и отстранился осмотреть плоды своих трудов. Кремовые полушария выглядывали из корсета, соски — две твердые розовые бусинки — торчали вверх.

— Черт побери!

Только когда по телу Дафны пробежала дрожь, он осознал, что произнес это вслух, и почувствовал себя при этом так, словно его приложило гиком по голове. Он наклонился, прихватил аппетитную вершинку губами и слегка прикусил. Дафна застонала и выгнулась. Подзадоренный, Хью начал лизать, посасывать, обводить языком, безжалостно возбуждая и без того отвердевший сосок, прежде чем переключиться на другую грудь.

Дафна со свистом втянула воздух, и Хью занялся корсетом, в исступлении распуская шнуровку настолько, чтобы можно было стянуть его через бедра.

Не дожидаясь его команды, она изящно переступила через кольцо одежды на полу и осталась в одной нижней сорочке, прозрачной там, где оставили след его губы.

— Боже мой!

В горле застрял такой ком, что он едва мог говорить. Дафна инстинктивно подняла руки, чтобы прикрыться, но Хью поймал ее запястья и решительно замотал головой.

— О нет, любимая, мы так не договаривались!

Он таращился как школьник на открывшееся ему восхитительное зрелище, и в его сознании личный парламент приступил к прениям: «Раздеть?» — «Не раздеть?…»

Дафна, устыдившись, отвернулась, покраснев до корней волос.

Хью окликнул ее, но она так и не повернулась. Тогда он медленно обошел вокруг нее, наслаждаясь ее видом со всех сторон. Как и всякий хороший государственный орган, его разум пришел к компромиссу: оставить нижнюю рубашку и чулки — восхитительный комплект, от которого ее можно избавить позже.

Он улыбнулся собственному решению и уткнулся носом Дафне в волосы, глубоко вдыхая ее аромат:

— Тебя смущает, когда я на тебя смотрю?

Не получив ответа, он остановился у нее за спиной и прижался к тончайшему муслину сорочки.

— Ты ведь видишь, как возбуждаешь меня?

Его руки поглаживали ее тело от шеи до бедер, в то время как свидетельство его возбуждения терлось о сладостный изгиб ее спины и ягодиц. Дафна промолчала, но Хью почувствовал, как она чуть заметно кивнула.

Одну руку он опустил ниже и легонько коснулся ее между ног, а второй обхватил узкую талию. Хью почувствовал, как в ответ она инстинктивно прижималась к его бедрам упругими округлыми ягодицами за невесомой преградой муслина.

Хью, довольный, тихо рассмеялся, когда она начала сама тереться о него, возбуждая еще сильнее, почти до боли.

— Это сладчайшая пытка, любимая, но ты слишком спешишь, а я хотел бы растянуть удовольствие.

Он подхватил ее на руки, уложил на кровать, и, оглядев распростертое тело, оседлал ее, прижав возбужденное естество к ее паху. Когда его жадный рот впился ей в губы, Дафна ответила с неменьшим энтузиазмом, прижимаясь к его телу и судорожно лаская спину руками, прежде чем перейти к ягодицам, дразня его снова и снова сильными крепкими движениями.

Какая-то далекая часть его разума напомнила, что, несмотря на наличие детей — и, по-видимому, неплохо запомнившиеся самые яркие моменты из «Фанни Хилл», — Дафна ни разу не предавалась плотской любви по собственному желанию. Его слишком возбудили ее руки, надо было успокоиться.

Она тихо возмутилась, когда Хью выскользнул из ее объятий, и потянулась губами вслед за ним, когда он отстранился. Хью улыбнулся, глядя на ее недовольную гримасу, и мягко толкнул ее на кровать, а сам, опершись на локоть, улегся рядом.

Веки Дафны отяжелели, глаза превратились в голубые полумесяцы — было очень похоже на неудовлетворенное желание. Отлично. Пока она хочет большего, он может быть уверен, что не перешел черту.

Нижняя сорочка смялась, а на груди и бедрах розовая ткань туго натянулась, словно вторая кожа. Он обвел пальцами сквозь ткань ее соски, снова и снова поглаживая груди и лишь изредка позволяя себе двинуться вниз, к животу, и погрузить палец в ямку пупка. Дафна хихикнула.

— А, боишься щекотки!

Хью это запомнил: потом пригодится — и втянул мочку ее уха в рот, в то время как рука его гладила грудь и живот, а остановилась, только наткнувшись на мягкие завитки между бедрами. Он обвел нежный холмик ладонью, поглаживая, чуть сжимая до тех пор, пока ее бедра не начали подаваться навстречу его руке.

Хью улыбнулся знакомому проявлению желания и прижал к ней ладонь, прежде чем скользнуть пальцем внутрь. Дафна конвульсивно дернула бедрами, и его палец вошел глубже, возбуждая ее в мягком, но постоянном ритме, с каждым разом проникая чуть глубже и жестче. Ее нежная плоть пульсировала вокруг его пальца, и влажный жар дал понять, когда она стала готова к большему. К первому пальцу присоединился второй, и бедра Дафны охотно откликнулись, двигаясь в такт движениям его руки.

— Боже, ты такая влажная, такая тугая, — прошептал Хью, и тело Дафны отозвалось дрожью на его слова.

Хью казалось, что он только начал, когда она сомкнулась вокруг его пальца и резко вскинула бедра, словно пытаясь принять его еще глубже. Хью наблюдал за ее лицом, пока ее накрывала первая волна наслаждения. Дафна зажмурилась, удерживая ощущение внутри, замотала головой, пока волны удовольствия накатывали одна за другой, ее кожа покрылась испариной и засияла, точно жемчужина.

Хью мягко гладил ее подрагивающий живот, пока она приходила в себя, а когда открыла глаза, вкрадчиво проговорил:

— С возвращением, дорогая. Если я не окажусь в тебе как можно скорее, то сойду с ума.

Он проложил дорожку поцелуев по ее шее и улыбнулся, когда услышал те самые слова, которых так ждал:

— Да, сделай это.

Дафна раздвинула бедра в немом приглашении, и Хью застонал:

— На тебе слишком много надето. Приподнимись, чтобы я мог снять твою сорочку.

Снимать с нее чулки он не стал — их вид рядом с порозовевшими разведенными бедрами едва не довел его до черты, когда он наклонился над ней.

— Возьми его и направь.

Пальцы Дафны сомкнулись на его члене еще до того, как он успел договорить. Она крепко сжала его и скользнула рукой вверх, а потом вниз.

Хью содрогнулся и прошептал:

— Умоляю, любимая, не так активно: это жестоко.

Злодейка рассмеялась, но направила влажную пульсирующую головку ко входу в свое тело и ахнула, когда она оказалась внутри.

Хью вцепился в простыни обеими руками, чтобы сдерживать себя, мягко двигаясь вверх-вниз, медленно наполняя ее до краев и проникая с каждым разом все глубже.

— Ты мне подходишь идеально, как перчатка, очень тугая влажная перчатка. — Он заставил себя остановиться и спросил дрожащим голосом, балансируя на грани