Обольстительный пират - Минерва Спенсер

— Ощущение… странное, но очень приятное.

Хью сдавленно рассмеялся и скользнул внутрь до упора, а потом остановился, наслаждаясь ощущением обладания и тем, как он внутри ее напрягся еще сильнее, почти до боли.

— Тебе все еще приятно, дорогая?

Она кивнула, широко распахнув глаза:

— Я хочу подарить тебе такое же наслаждение, какое испытала сама.

Ни на мгновение не отводя от нее взгляда, он вышел почти полностью, потом снова наполнил ее одним долгим движением. Ее веки затрепетали, а тело сжалось вокруг него, и из груди Хью вырвался стон.

— Потрогай меня, Дафна, поласкай, и не останавливайся, пока я в тебе.

Он опять вышел почти до конца и снова толкнулся в нее, на этот раз резче. Руки Дафны пустились в путешествие по его телу — торс, грудь, спина, ягодицы. Он двигался все быстрее, все жестче, входя в нее мощными глубокими толчками, больше нисколько не сдерживаясь.

Он был на грани разрядки, когда ее губы коснулись его соска. Он охнул и вошел в нее до упора. Она замерла на мгновение, а потом вдруг вскинула бедра, стараясь принять его еще глубже. Этот чувственный жест сжег остатки его самообладания, и он дал себе полную волю.

Дафна отвечала на каждый мощный толчок не с меньшим пылом, пока не довела его почти до безумия. Когда она сжалась вокруг него, Хью испугался, что больше не сможет ждать.

— Да, Дафна, да. Сделай это для меня.

С каждым словом он бешено толкался в нее. Дафна впилась зубами ему в грудь, когда разрядка накрыла ее — стремительно и мощно, заставив и его испытать «маленькую смерть». Хью вскинул голову, что-то выкрикивая и продолжая толкаться, пока не излился глубоко внутри ее.

Какое-то время слышно было лишь их тяжелое дыхание, Хью перекатился на бок и притянул Дафну к себе, забросив ногу на ее бедра, отвел влажные пряди от лица и удовлетворенно улыбнулся.

Дафна в ответ одарила его ленивой довольной улыбкой кошки, налакавшейся сливок.

Хью позволил себе минуту самодовольства и, чмокнув ее в нос, спросил:

— Надеюсь, я обошелся с тобой не слишком грубо? Не хочу, чтобы ты считала меня эгоистом, который думает только о своем удовольствии.

— Ты был великолепен! — промурлыкала Дафна, и ее рот тут же распахнулся в широком зевке. — Прости, Хью. Не знаю, что на меня нашло.

Хью подтянул ее к себе, обнял и свернулся клубочком.

— Наконец-то моя…

Она рассмеялась и плотнее прижалась к нему.

— Постарайся поспать, — шепнул Хью ей в волосы, — потому что я, скорее всего, возобновлю атаку еще до того, как наступит утро.

Дафна хихикнула, но ответить ничего не успела — провалилась в сон.

Первое, что она увидела, когда разомкнула веки, было лицо Хью, наблюдавшего за ней с самодовольной улыбкой на губах.

— Я уже начал сомневаться, что ты проснешься, — проговорил он бархатным голосом, поглаживая ее между ног, а потом проникая в нее пальцем.

Дафна застонала и принялась двигать бедрами в такт его руке, потом вдруг замерла и спросила:

— Который час?

— Час твоего следующего урока, — прошептал Хью и встал с кровати.

Дафна поморгала и с интересом взглянула на него. Совершенно бесцеремонно он развел ей ноги в стороны, ухватил огромными ладонями за ягодицы и устроился так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от того места, которое уже стало влажным и припухло в предвкушении.

Дыхание у нее сбилось.

— Что ты делаешь?

Руки Хью переместились на внутренние стороны ее бедер, раздвигая их еще шире, словно растягивая ее.

— Наконец-то я осуществлю свое главное желание, — проговорил он, с вожделением глядя на средоточие ее наслаждения.

Брови Дафны поползли вверх.

— Одно желание ты уже исполнил. Есть еще?

Хью ухмыльнулся.

— О, ты даже не представляешь сколько. Но, поверь, тебе все понравится. — Он провел горячими губами по чувствительной коже ее бедер, отчего у Дафны вырвался прерывистый вздох.

— Ты такая мягкая, — прошептал Хью, мучительно медленно скользнув руками к пушистому треугольнику светлых волос.

Его пальцы пробрались в глубь завитков и развели в стороны нежные лепестки, обнажив крошечный бугорок сладострастия.

По телу Дафны пробежала дрожь, и она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда он прикоснулся к нему.

— Ты просто истекаешь соками, — проговорил он с изумлением, лаская ее пальцами.

Когда она начала вскидывать бедра и вздрагивать от неутоленного желания, он приказал:

— Смотри на меня, Дафна!

— О боже!

Она едва не потеряла сознание, когда язык Хью начал свой танец вокруг самой чувствительной части ее тела. Он то замирал, то начинал все заново. Он доводил ее до исступления.

Дафна, не в силах больше этого выносить, закричала и из последних сил вскинула бедра, недвусмысленно давая понять, чего хочет.

Его тихий довольный смешок отдался дрожью во всем ее теле, посылая искры блаженства к каждой его частичке. На мгновение она испугалась, что он продолжит ее дразнить, но тут он расслабился, склонил голову и поцеловал ее.

Дафна ахнула, взгляд ее был прикован к его голове у нее между ног: зрелище почти такое же упоительное, как ощущения, которые он вызывал.

Прекрасно вылепленные мышцы его спины и плеч сокращались со сдерживаемой мощью, а белокурая голова ритмично двигалась, пока умелый язык и пальцы творили чудеса. Дафна всецело отдалась наслаждению, взмывая на гребне волны, которая с непреодолимой мощью поднималась у нее внутри, которая все росла и росла, пока не разбилась тысячей брызг, качая ее тело из стороны в сторону, так что сознание отключилось, навалилась слабость, и она без сил обмякла на постели, выдохнув его имя и уронив на простыни руки, каким-то образом помимо ее воли вцепившиеся ему в волосы.

Поцелуи Хью поднимались все выше, пока не дошли до груди, где чуть коснулись ставших невероятно чувствительными сосков. Он встал на колени, не скрывая свидетельства своего возбуждения, гордо выступавшего между могучими бедрами. Возвышаясь над ней, он казался настоящим варваром с испещренным шрамами телом, молчаливо свидетельствовавшем о былых победах и поражениях.

И когда он поднял руку, чтобы отвести со лба влажные пряди, Дафна едва не задохнулась при виде перекатывающихся у него на груди, плечах и руке мышц. Дафна понимала, что женщина, только что допустившая такие варварские действия, должна устыдиться — или, быть может, уйти в монастырь, — но, глядя на своего прекрасного любовника, испытывала лишь жажду ощущать его в себе.

Она раздвинула ноги, и губы Хью изогнулись в порочной улыбке.

— Умница!

Когда он обхватил