Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

вены набухают, покрывая с каждой секундой всё больше пространства. Жилы Готтарда тянутся сюда, в знак. Они текут, словно чернильные струи, соединяясь в сложный узор. И от этого нет спасения.

Глава 83. Эйлин Фаори

Женщина опускается на колени и касается знака кончиками пальцев. Тьма шевелится, будто откликается на её прикосновение.

- Чувствуешь, как она дышит? - спрашивает, не глядя на меня.

- Кто? – не узнаю собственного голоса, ощущая боль в лопнувших сухих губах.

- Земля. Тьма. Река. Всё одно и то же. То, чем ты скоро станешь.

Дёргаюсь на топчане, но путы крепки. Дрожание комнаты и что-то движется, как будто сам пол живой.

- Я спасу тебя, но ты окажешь мне услугу, - смотрят её чёрные, как бездна, глаза в мои.

- Спасёшь? – не понимаю.

«Онила. Онила», - требует меня кто-то всё сильнее.

- Не сопротивляйся тьме, ибо она в тебе, ибо ты и есть сама тьма.

- Кто ты? – спрашиваю, смотря, как чёрная паутина течёт прямиком ко мне, будто притягивается магнитом.

Женщина поднимает голову. Улыбка холодная, насмешливая, издевательская.

- Ты меня не помнишь, - больше утверждает, нежели спрашивает. - Я так до конца не была уверена, что всё получится. Но теперь убеждена. Ты - не Эйлин. Ты не она. Тогда кто же ты?

Мир будто замирает. В висках нарастает звон. Я выдавала себя за Эзру, чтобы спрятать Фаори. Я выдавала себя за Эйлин, чтобы спрятать Татьяну.

- Я - Эйлин Фаори! – паучьи лапы тьмы щекочут запястье и колют его иголками. «Ашкай, помоги, пожалуйста».

- Это ложь! - Она смеётся. Не громко, коротко, отрывисто, будто констатирует очевидное. - Лгунья.

Слово бьёт, как пощёчина. Снова хочу сказать то же самое.

- Я …, - но не успеваю договорить. Женщина делает шаг ко мне, и воздух дрожит. Она склоняет голову чуть вбок, разглядывая меня, как диковинное насекомое.

- Больше нет смысла притворяться, теперь ты там, где должна. Теперь ты дома, и Готтард защитит тебя. Ты можешь довериться мне, - её рука ложится на мою, и я ощущаю её силу, пробегающую по венам.

На миг мне кажется, что падаю. Не физически - внутрь. В себя. В тот серый туман, где вместо мыслей - эхо чужих голосов. Среди которых один мой, призывающий Ашкая и генерала.

Она знает. Всё. И кто я. И что я совсем не Эйлин.

Тьма пульсирует и стучит громом. Но внезапно лицо женщины напрягается, и она оборачивается, смотря на дверь, а потом выходит. До моих ушей доносятся голоса: оба женских. Один бархатный и спокойный, второй на повышенных тонах.

- Где она?!

- Зачем ты пришла? Я же сказала, что разыщу тебя сама.

- Он здесь! Он найдёт её, это дело времени.

- Идиотка! Ты выдала нас! Зачем ты притащилась сюда?

Тьма подбирается ко мне, но я собираю крупицы дара, что светится белым, соединяю их воедино и в ладонях загорается пламя. Оно не синее, как прежде, с примесью тумана, но пока ещё моё.

- Нет, генерал сейчас слишком занят другим, - незнакомка. Кольфин вернулся. Он здесь, чтобы разыскать меня!

- Тогда возвращайся и позаботься о том, чтобы он не добрался сюда.

- Предлагаешь его…

Мне ли рассказывать тебе, что следует делать?

- Мне нужна плата. Я не уйду без Хлоции!

- Ты можешь всё испортить!

- Ты обещала!

- Уходи! Ещё не пришло время, она не готова. Неужели, ты желаешь всё испортить лишь тем, что устала ждать? Как только…

- Где моя дочь?!

- Её здесь нет.

Верёвки становятся не такими плотными, и я дёргаю одну и другую, освобождаясь. Подняться удаётся не с первого раза, и я, пошатываясь, утаскиваю за собой черные жилы пульсирующего знака, который то ли питает меня, то ли питается мной.

- Где моя дочь?! – испуганный крик матери, а затем второй, больше похожий на хрип.

В проёме вижу две фигуры. Черноволосая стоит ко мне спиной, обнимая вторую, что смотрит в мою сторону широко распахнутыми глазами страха и удивления, а потом обмякает и падает к ногам убийцы. А в руке стоящей – окровавленный нож.

Я не знаю, кто эта женщина, но та, что на полу, - Рудая Вольц – экономка Гоствуда.

Глава 84. Эйлин Фаори

Теперь я знаю: та, что приносила мне отвар, - опасна.

- Твоя дочь мертва уже несколько месяцев, а её тело сожрал один из эрутов, - режет голосом воздух, делая ещё больнее. – Вот, - вытаскивает, бросая что-то на грудь умирающей. Затем оглядывается, и я вовремя прячусь за косяком, а потом слышу удаляющиеся шаги. Когда выглядываю вновь, различаю лишь Рудаю. Наверное, незнакомка пошла проверять, не пришёл ли за Вольц ещё кто-то.

Подхожу к экономке, опускаясь рядом, и укладываю руки на её рану. Материя вокруг напиталась кровью, полагаю, задеты важные органы, потому что она почти чёрная. По лицу экономки катятся слёзы, а в левой руке что-то зажато.

- Я попробую вам помочь, - обещаю, но она перехватывает мою руку.

- Ты должна знать, Эйлин, - говорит так тихо, что еле различаю слова. – Это я…

- Да, я вижу, что это вы, Рудая, - пытаюсь работать дальше, хотя сама еле на ногах стою.

- Нет, - качает головой. – Я виновата в том, что в тебе тьма.

- Что?

- Пока ты была без сознания, я проникла в лазарет и поместила её в тебя.

Замираю на мгновение, осознавая, что именно она говорит. Выходит, это не Брукс. Это Рудая?! Но зачем?

Вопрос витает в воздухе, и она продолжает.

- Моя дочь, Хлоция, - говорит, и я вижу, насколько ей тяжело.

- Сейчас я помогу вам.

- Нет, - останавливает, крепко держа мою руку. – Я слишком долго боролась, слишком долго ждала и верила, что можно изменить ужасное. Что можно спасти её от заражения, хотя она уже давно потеряла человеческий облик. Но Ария не лжёт – моя дочь мертва.

Ария? Это имя мне должно быть знакомо, но нет, ничего не отзывается в памяти.

- Она могла вам солгать, - настаиваю, призывая свой дар пройти от груди к рукам. Он вязкий и холодный, неповоротливый. Совсем другой, чужой. Таким не вдыхать жизни, а забирать.

Моей руки касается что-то холодное. В ледяных пальцах экономки нечто круглое,