Не все проклятие, что им кажется 2. Выбор пути - Ирина Властная

— Что случилось, Рия? Почему вам понадобилась моя помощь и почему вы выглядите такой расстроенной? Вас кто-то обидел? Великий Дракон был не сдержан в словах? — засыпал меня вопросами дель Артрусский, а я и так была в растрёпанных чувствах, а под его напором и вовсе растерялась.

На последней вопрос я могла бы ответить с полной уверенностью, что Великий Дракон никогда не выбирает слова, но вряд ли это столь ценная информация, чтобы ею делится.

— Вы простите меня, лорд Артрусский, это был эмоциональный и необдуманный порыв, — до меня стала доходить вся глупость моего поступка, — скорее всего, я вас от дел оторвала… ничего смертельного не произошло… просто, я хотела вас попросить приютить меня на ночь. Сейчас я понимаю, как это глупо звучит…

— Ничего не глупо, не выдумывайте. Я рад, что вы обратились именно ко мне и решили доверить мне свои тревоги, это большая честь для меня, — поспешил перебить меня черноволосый мужчина, и торжествующее пламя вспыхнуло в его тёмных глазах.

Это не честь, это мой идиотизм! Я оказалась бездна ведает где, в компании малознакомой личности… так мало того, что мы так и не определились с благонадёжностью этой личности, а я… дура я, чего уж скрывать. Теперь оставалось лишь положиться на божественное благословение и покровительство Юрку, других вариантов у меня не было.

Артрусским выглядел радостным, словно был счастлив от моего столь внезапного появления.

— Вы же никогда не были в Эрнутхелле, Рия? Простите меня, что позволяю себе столь вольное обращение, но я вас считаю близким человеком, всё же вы мне жизнь спасли… Так вот, я с удовольствием покажу вам величественные дворцы, которые расположены в самых живописных местах и чьи белоснежные шпили упираются в небеса; мы прогуляемся по торговым рядам, где можно найти диковинки со всех уголков мира; мы отведаем горькую сладость, что сейчас так популярна в высших кругах; я покажу вам свои земли… — не на шутку разошёлся лорд Дриан, у которого налицо сказывалось отсутствие знакомых, с которыми он мог бы провести время. Шутка ли, столько столетий в заточении провести.

Честно признаться, я бы не отказалась от такого времяпрепровождения, но было одно существенное «но» — это всё предполагало, как минимум месяц нахождения в обществе гостеприимного эрнутхельца, а я таким запасом свободного времени не располагала.

— Лорд Дриан, я бы с радостью, но боюсь, дела не позволят мне задержаться на столь долгий срок, да и мои друзья будут волноваться, я покинула их общество весьма неожиданно… для всех, — призналась я, испытывая неловкость, потому что тень огорчения промелькнула на лице мужчины, — возможно, в другой раз, когда все проблемы разрешатся, и у нас будет больше поводов для радости?

— Радоваться нужно всему и просто так, поверьте тому, милая Рия, кто был многие годы лишён поводов для любых чувств, кроме одиночества и безнадёжности, — грустно улыбнулся мужчина, и я поняла, что сегодня мне лучше молчать, да и вообще, вечер как-то не задался. — Знаете, какими ласковыми бывают первые солнечные лучи? А как приятно вдыхать свежесть раннего утра, наполненную ароматом трав и пением птиц? А простое живое общение под светом тысячи звёзд… — с этими словами он увлёк меня вглубь замка, если я правильно определила место, где оказалась, провёл по коридорам, и мы оказались в огромном зале с арочными окнами, через которые в зал лился лунный свет, — вы же не откажете мне в такой малости, Рия? Лёгкий ужин, приятная компания и непринуждённая беседа…

Конечно, я не могла отказать, ведь сама непрошеной гостьей явилась.

К Артрусскому вновь хорошее настроение вернулось и слуги, понимающее своего хозяина даже без слов, а по едва уловимым жестам, быстро и стол к окну переставили и на стол накрыли.

— Позвольте мне предложить вам свою поддержку и поделитесь своей бедой, Рия, — подбивал меня на откровенность лорд Дриан, — возможно, я смогу утешить вас и подсказать верный путь, порой со стороны ситуация выглядит совершенно иначе, и всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.

В чём-то он был прав, но делиться своей душевной болью я не была готова.

— Вы совершенно правы, лорд Дриан, но мне бы не хотелось сейчас говорить о проблемах, тем более я ещё не определилась, настолько ли они серьёзны, как показались…

Артрусский принял мой ответ и больше не стал настаивать, ловко переведя разговор на другую тему. Он оказался удивительно интересным собеседником, без устали делаясь подробности своей жизни, которые для меня звучали, словно историческая летопись, рассказывал о своих научных изысканиях и тут же предложил спуститься в лабораторию, чтобы показать мне ценнейшие ингредиенты, перескакивал на рассуждения о человеческой подлости и предательстве, которые оставляют шрамы на сердце.

— Знаете, Рия, спустя столько лет, я никак не могу забыть предательства своего брата, заточившего меня в пещерах, и сделав моё убежище моей тюрьмой, — начал откровенничать Артрусский, раз от меня не смог её добиться, — признаюсь вам, Рия, когда я рассказывал вам в прошлый раз свою историю, я немного слукавил, — всё так же смотрел мужчина в окно, — я знаю, кто стоял во главе культа триста лет назад, это был мой брат — Риан дель Артрусский, тот самый, кто предал меня, и кто отринул родственную связь в угоду своим тёмным желанием, кто не устоял перед соблазном власти и величия, бросив мою жизнь на алтарь своим идеалам…

— Мне жаль, — тихо произнесла я, ощущаю ту боль и разочарование, что пришлось пережить мужчине от поступка своего родственника.

Теперь понятно было, почему артефакт Мартерийского так реагировал на слова лорда Дриана, он утаивал правду, умело обходя острые и болезненные для него темы, он всё же постарался максимально честно ответить на все наши вопросы.

— Мне тоже жаль, милая Рия, очень жаль, что я не смог убить своего брата раньше, до проведения ритуала и что погибло столько людей в Великой битве, что моя любовь к нему не дала мне нанести решающий удар…

— Вы бы никогда не простили себе этого, лорд Дриан, — постаралась я выразить слова поддержки, но не была услышана. Мужчина словно погрузился в себя и выплёскивал всё то, что долгие годы одиночества тлело внутри… как только с ума не сошёл?

— Это было моей