Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

— Который, — перебил Рихард, и голос его стал ледяным, — спас вашу дочь от смерти, раскрыл заговор, который мог уничтожить полгорода, и добился справедливости для вашего сына, хоть и посмертно. А что сделали вы? Сидели здесь и жаловались на жизнь.

Отец открыл рот, но не нашёл, что ответить.

— Мы уходим, — сказал Рихард, беря меня за руку. — И знайте: если вы ещё раз посмеете обвинить Элизу в том, в чём виноваты сами, я сделаю всё, чтобы ваше имя было стёрто из всех светских списков. Вы потеряете последнее, что у вас есть. Это я вам обещаю.

Он развернулся и повёл меня к выходу. Я шла, не чувствуя ног, оглушённая и его словами, и той яростью, которую он вложил в каждую фразу. Но мы оба знали, на что шли.

— Элиза! — окликнула мать, когда мы уже были у двери. — Элиза, прошу…

Я обернулась. Она протягивала ко мне руки, и в её глазах стояли слёзы.

— Прости… — прошептала она. — Прости нас.

Я смотрела на неё, на эту сломленную, больную женщину, которая всю жизнь плыла по течению, подчиняясь мужу и обстоятельствам. В ней не было силы, не было воли. Только страх и сожаление, пришедшее слишком поздно.

— Прощаю, — тихо сказала я. — Но это ничего не меняет.

И вышла, не оглядываясь.

На улице снег всё падал, крупными, пушистыми хлопьями, укрывая следы, заметая прошлое. Рихард обнял меня, прижимая к себе, и я наконец позволила себе разрыдаться. Плакала о Тони, о родителях, о той девочке, которой я была когда-то и которая верила в сказки. Плакала обо всём, что было и что никогда не вернётся.

— Тише, тише, — шептал Рихард, гладя меня по голове. — Я здесь. Я всегда буду здесь.

Мы стояли под снегопадом, обнявшись, и постепенно слёзы иссякли. Осталась только усталость и странное, горькое облегчение.

— Поехали домой, — прошептала я.

— Домой, — согласился он.

В карете я молчала, глядя в окно. Рихард не мешал, только держал мою руку, согревая своим теплом. И когда впереди показались огни города, когда знакомые улицы сменились тихим, уютным районом, где стоял его дом, я вдруг поняла: да, это дом.

— Знаешь, — сказала я, когда мы подъезжали. — Они правы в одном. Я виновата. Не в смерти Тони, нет. Но в том, что позволила им так долго управлять моей жизнью. Что боялась. Что не ушла раньше.

— Ты ушла, когда смогла. — Рихард повернулся ко мне. — И это главное. А всё, что было до, это не вина, а опыт. Он сделал тебя той, кто ты есть сейчас. Сильной и свободной. И ещё… отчасти и я не прав. Никто, кроме тех людей, кто сделал… это, не виноват в смерти Тони. Только он сам. Ты выбрала такую жизнь, он такую. Он был взрослым мужчиной, а не маленьким мальчиком. У всех есть голова на плечах. И каждый должен нести ответственность за свою жизнь — сам.

— Сам, — повторила я, пробуя слово на вкус. — Странное чувство. Когда вокруг столько боли, а внутри… пустота.

— Пустота заполнится, — сказал он. — Со временем. А пока… пока у нас есть мы.

Карета остановилась. Он помог мне выйти, и мы поднялись в тёплую, светлую квартиру, где пахло пирогами Фриды и где нас ждали.

— Ну наконец-то! — всплеснула руками Фрида, увидев наши лица. — Идите скорее, я чай согрела, пироги с капустой, как ты любишь, Элиза. И не смейте мне отказываться! Я что, зря горбачусь тут? Ушла на пенсию, блин! Всё, по весте с Амелем на моря рванём, да?

Тот тихо посмеялся, но кивнул.

Мы послушно сели за стол. Фрида суетилась вокруг, подкладывая еду, подливая чай, и её ворчание было самым успокаивающим звуком на свете.

Амель сидел в углу, молчаливый, как всегда, но в его глазах читалось одобрение. Когда наши взгляды встретились, он чуть заметно кивнул, словно говоря: «Ты справилась, девочка».

И я действительно справилась. Впереди была жизнь. Новая, настоящая, без старых долгов и страхов. С ним. С моим драконом.

Глава 46

«Сестра»

Неделя пролетела как один долгий, тягучий день. После похорон Тони я погрузилась в работу с головой, может быть, пытаясь заглушить боль, а может, просто привыкая к новой жизни, где больше не нужно оглядываться на прошлое. Рихард был рядом каждый вечер, каждое утро, и его присутствие становилось тем якорем, который удерживал меня на плаву.

Фрида с Амелем действительно уехали, на южное побережье, к морю, о котором она мечтала последние лет двадцать, повидаться со старыми друзьями. Перед отъездом она долго наставляла меня, как правильно заваривать чай, где лежат запасы, кого вызывать, если сломается труба, и какие пирожки покупать в лавке на углу. Я слушала и улыбалась, чувствуя, как тепло разливается в груди от этой её бесконечной, ворчливой заботы.

— Только попробуйте мне тут без меня с голоду умереть! — грозила она пальцем Рихарду.

— Я вернусь через месяц и проверю! Если Элиза похудеет хоть на грамм — шкуру спущу!

— Обещаю кормить её три раза в день, — серьёзно ответил Рихард, и только в уголках его губ дрожала усмешка.

— И это не смешно! — фыркнула Фрида, но всё-таки чмокнула его в щёку, а меня обняла так крепко, что у меня перехватило дыхание.

— Держитесь тут, птенцы. Мир, он большой, но тесен. Если что, я всегда рядом.

Амель молча пожал руку Рихарду, кивнул мне и увёл жену к карете. Мы стояли на крыльце, глядя, как они уезжают, и в груди шевельнулась грусть, но светлая, без горечи.

— Остались только мы, — сказал Рихард, обнимая меня за плечи.

— Только мы, — согласилась я. — И это прекрасно.

Следующие дни текли спокойно и размеренно. Работа в штабе, вечера вдвоём, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Мы говорили о будущем, о свадьбе, о доме, который хотели бы купить, о детях. Рихард мечтал о сыне, которому сможет передать своё дело, а я, о дочери, которую научу не повторять моих ошибок. Мы спорили, мирились, смеялись и любили друг друга.

Но, как говорила Фрида, мир тесен. А новые проблемы всегда найдут дорогу к тебе.

Это случилось в пятницу, ближе к вечеру. Рихард был в штабе, я осталась дома одна, наслаждаясь тишиной и возможностью просто почитать книгу у камина. Снег за окном уже таял.

Стук в дверь застал меня врасплох. Я не ждала никого, Рихард должен был вернуться только через пару часов. Осторожно подошла к двери, заглянула в глазок.

На пороге стояла женщина. Молодая, красивая, с тёмными волосами,