Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

забранными в строгий пучок, и пронзительными зелёными глазами. Одета она была в дорожный костюм явно не местного покроя, длинный плащ с меховой отделкой, высокие сапоги, в руках небольшая сумка.

Я приоткрыла дверь, держась настороже.

— Вы Элиза? — спросила женщина. Голос у неё был низкий, с лёгким акцентом.

— Да. А вы?

— Меня зовут Катарина фон Эйсенвальд. — Она сделала паузу, словно ожидая реакции. — Я сестра Рихарда.

Я замерла, не веря своим ушам. Сестра? Рихард никогда не упоминал ни о какой сестре. В его рассказах о прошлом были только родители, погибшие много лет назад, да Фрида с Амелем, заменившие ему семью.

— Простите? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает смесь недоверия и любопытства. — Рихард ничего мне про вас не говорил.

— Была, — поправила женщина, и в её глазах мелькнула тень боли. — Точнее, есть. Но он предпочёл забыть об этом. Можно мне войти? Разговор долгий, а на улице холодно.

Я колебалась секунду, но потом отступила, впуская её в прихожую. Что-то подсказывало мне, что эта женщина не лжёт. Слишком уверенный взгляд, слишком знакомые черты, тот же разрез глаз, та же линия скул, что у Рихарда.

Мы прошли в гостиную. Катарина села в кресло, огляделась, и на её лице мелькнуло что-то похожее на грусть.

— Здесь ничего не изменилось, — тихо сказала она. — Та же мебель, те же шторы. Мама любила этот дом.

— Вы… вы давно тут не бывали, да? — спросила я, садясь напротив.

— Да. Очень давно. — Она перевела на меня взгляд. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Почему Рихард никогда не говорил обо мне? Ответ прост: потому что я предала его.

Я молчала, давая ей возможность говорить.

— Мы были близки когда-то, — продолжала Катарина. — Он старше меня на пять лет, но всегда защищал, опекал. После смерти родителей мы остались вдвоём. А потом я… — Она запнулась, сжала руки в кулаки.

— Я влюбилась. В человека, которого Рихард считал врагом. В дракона из семьи, враждебной нашему роду. Мы сбежали вместе. Я думала, что любовь важнее долга, важнее семьи. Рихард пытался меня остановить, говорил, что этот человек меня использует, но я не слушала. Я уехала с ним. И он оказался прав.

Голос её дрогнул, но она справилась с собой.

— Через год он меня бросил. Я осталась одна в чужой стране, без денег, без связей. Я пыталась вернуться, но Рихард к тому времени уже ушёл в армию, другой дом был продан, а гордость не позволяла мне просить помощи у тех, кого я предала. Я выживала как могла. Работала, училась, строила новую жизнь. И всё это время мечтала об одном, искупить свою вину. — Она посмотрела мне прямо в глаза.

— А несколько дней назад я узнала, что мой брат нашёл свою истинную пару. И что у вас были серьёзные проблемы с семьёй ди Сантис. Я не могла оставаться в стороне. Вы, вроде уже решили проблему, но…

Она копошилась в сумке.

— У меня есть информация. — Катарина достала из сумки потрёпанную папку. — О том, что лорд Николас ди Сантис был не один. У него были сообщники, о которых не знает следствие. Люди, которые до сих пор на свободе и которые могут представлять угрозу.

Я взяла папку, раскрыла. Внутри были письма, фотографии, какие-то документы на незнакомом языке.

— Откуда это у тебя?

— Я работала в архивах Министерства Иностранных Дел одной из соседних стран, — ответила Катарина. — Случайно наткнулась на переписку ди Сантиса с нашими чиновниками. Оказалось, он готовил не просто внутренний переворот. У него были связи за границей. Люди, которые ждут своего часа, чтобы продолжить его дело.

Холодок пробежал по спине. Я посмотрела на неё, на эту женщину с глазами Рихарда.

— Почему ты не пошла сразу к нему? — спросила я. — Почему пришла ко мне?

— Потому что он не захочет меня слушать. — Катарина горько усмехнулась. — Он ненавидит меня, Элиза. И имеет на это право. Но ты, ты его истинная пара. Он доверяет тебе. Если ты скажешь ему, что это важно, он хотя бы выслушает.

Я смотрела на папку, на документы, на её лицо, и понимала, что выбора нет. Это слишком серьёзно, чтобы отмахиваться.

— Он вернётся через час, — сказала я. — Останься. Я поговорю с ним.

Катарина кивнула, и в её глазах мелькнула благодарность.

Глава 47

«Информация»

Рихард вошёл в дом и замер, увидев нас вдвоём. На его лице отразилась целая гамма чувств, от недоверия до гнева, от гнева до непонимания.

— Катарина, — выдохнул он, и в этом одном слове было столько чувств, что у меня сжалось сердце.

— Здравствуй, Рихард, — тихо сказала она, поднимаясь.

— Что ты здесь делаешь?

— Она принесла информацию, — я шагнула вперёд, протягивая ему папку. — Посмотри. Это важно.

Он взял папку, но не открыл, продолжая смотреть на сестру.

— Ты не имела права приходить сюда. В мой дом. К моей…

— К твоей истинной паре, — закончила Катарина. — Я знаю. И я пришла не для того, чтобы разрушать твою жизнь. Я пришла, чтобы попытаться спасти её.

— Спасти? — он усмехнулся.

— Просто посмотри документы, — попросила я, касаясь его руки. — Пожалуйста.

Он посмотрел на меня, и в его глазах борьба уступила место чему-то более спокойному. Он раскрыл папку, пробежал глазами первые страницы. И чем дальше он читал, тем мрачнее становилось его лицо.

— Откуда это? — спросил он, поднимая взгляд на Катарину.

— Я работаю в архивах соседнего королевства короля Ричарда. Наткнулась случайно, но когда поняла, что это связано с ди Сантисом, начала копать глубже. Это только верхушка айсберга. У него были связи с несколькими влиятельными семьями за границей. Они финансировали его, снабжали информацией, обещали поддержку в случае успеха. Теперь, когда он в тюрьме, они затаились. Но надолго ли?

Рихард молчал, переваривая информацию. Потом закрыл папку и посмотрел на сестру.

— Ты рисковала, принося это.

— Я знаю.

— Зачем?

Катарина подошла к нему ближе. В её глазах блестели слёзы.

— Потому, что ты мой брат. Потому что я была дурой много лет назад. Потому, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты был в безопасности. И потому что… — она запнулась, — потому что устала бежать от прошлого. Я хочу вернуться домой, хоть ненадолго. Если ты позволишь.

Тишина повисла в комнате, густая и напряжённая. Рихард смотрел на неё, и я видела, как в его глазах борются годы обиды и та самая братская любовь, которую невозможно убить даже самым страшным предательством.

— Останься, — наконец сказал он. — На сегодня. Завтра разберёмся с этим, — он