Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

Снаружи по стенам дома поползли лозы, они метнулись к Верховной Ведьме и обвили ее.

Она фыркнула, прижав руки к бокам:

— Уберите от меня это! Да как вы смеете…

Лицо Джорджи озарила улыбка:

— Потрясающе.

— Господи помилуй! — мама бросилась к двери и распахнула ее. — Добро пожаловать! — она развела руки в стороны. Верховная Ведьма в упор посмотрела на нее: лозы плотно опутали ее тело и держали в воздухе.

— Это возмутительно! — лицо старухи стало ярко-пунцовым.

Мама нервно хихикнула:

— Довольно, Коттедж, — в ее голосе зазвучали властные нотки. — Можешь ее отпустить.

Лозы не шелохнулись.

— Живо, — припечатала мама.

Дом заворчал — полы за вибрировали, — но лозы медленно сползли с тела Верховной Ведьмы.

Она гневно пыхнула и промаршировала внутрь. Ее взгляд скользнул по Дрейвену и остановился на Джорджи:

— Так вот где ты пряталась? Даже не соизволила навестить родную бабушку?

Черты ее лица были суровыми, и я видела в них сходство с Дрейвеном. Но если лицо Дрейвена бывало серьезным, в нем никогда не было той бездушной жестокости, что сквозила в облике Верховной Ведьмы.

Она обернулась:

— Полагаю, вы и есть те ведьмы, что живут в моем мире незаконно? Вам ведь известно, что в Ведьминских землях могут находиться только те, кто владеет магией?

Мама подошла и прижала к себе Огги, а я заслонила их всех.

— Мы не перестали быть ведьмами оттого, что лишились магии. Нас прокляла бабушка, это была случайность.

— И почему же вы не явились с повинной? — взгляд Верховной Ведьмы впился в меня.

— Потому что вы создали мир, где все живут в страхе перед вашими законами, где ведьмы не доверяют друг другу, — я мельком взглянула на Джорджи. — Где даже ваша собственная внучка вас боится.

Глаза старухи полыхнули:

— Не смей говорить со мной о моей внучке!

Я задела ее за живое. Сделав шаг вперед, я отбросила сковывавший меня страх. Я смогу. Я буду храброй. Я не отступлю.

— Что ж, теперь вы знаете, почему мы не пришли.

— Это не оправдание! — отрезала ведьма.

— Тогда наказывайте меня, — вызов бросила я. — Это была моя идея. Сестры и мама много раз порывались во всем сознаться, но я их отговорила.

— Элспет, нет, — мама потянулась ко мне.

Я не обратила на нее внимания, не сводя глаз с Верховной Ведьмы:

— Виновата я одна. Я беру на себя всю ответственность.

— Наказание за незаконное проживание в Ведьминских землях и сокрытие проклятия от лидера — один год тюрьмы за каждый год молчания.

Я окаменела. Это двенадцать лет в тюрьмах Голодного Камня.

— Нет, — Дрейвен заслонил меня собой. — Я не позволю тебе забрать ее.

Верховная Ведьма склонила голову набок:

— Ах, ну конечно. Еще одно разочарование в моей семье. Ты был одним из наших лучших Разрушителей проклятий, а променял всю эту силу на жизнь в этой захолустной деревушке. Какое тебе дело до безмагийной ведьмы?

Дрейвен брезгливо скривился:

— Эта безмагийная ведьма сделала для Ведьминских земель больше, чем ты за все свое правление.

— Ты ее любишь, — старуха фыркнула. — Какое позорище. Ни один мой внук не будет якшаться с таким недоразумением.

Дрейвен рванулся вперед, но я вцепилась в его руку, чтобы он не натворил глупостей, о которых потом пожалеет.

— Никогда не смей так о ней отзываться, — прорычал он.

Мама позади нас тихо всхлипнула.

— Впрочем, это неважно, — Верховная Ведьма небрежно махнула рукой. — Она призналась в нарушении закона. Теперь ей придется заплатить.

Снаружи послышались голоса. Я выглянула в окно и увидела Велдара, ковыляющего к нашему дому. За ним шла Морти и… практически весь Тислгроув.

— Что еще такое? — старуха потерла виски. — Кто все эти люди?

— Жители Тислгроува, — пробормотал Дрейвен.

Эдгар высунул голову из-за дивана:

— О, вы только посмотрите на это.

Верховная Ведьма стиснула зубы, крутанулась на каблуках и вышла на улицу. Мы, переглянувшись, последовали за ней.

— Ты не отберешь у нас наш суп! — Велдар наставил трость на Верховную Ведьму.

— Ты еще кто такой? — она скривилась в отвращении.

— Я тебе в отцы гожусь! — не остался в долгу старик.

Морти выступила вперед, легонько оттолкнув его локтем:

— Велдар хочет сказать, что вы не имеете права арестовывать Мунфлауэров. Вашу шпионку мы уже прогнали.

Хелена. Горожане… прогнали ее?

Велдар самодовольно прихлопнул тростью по ладони:

— В ближайшее время она здесь не покажется.

Верховная Ведьма оглянулась на меня, затем на толпу, которая согласно зашумела. Некоторые переминались с ноги на ногу под ее оценивающим взглядом, но позиций не сдавали.

— И почему же я не могу их арестовать?

Морти скрестила руки на груди:

— Потому что они жители Тислгроува, а мы своих в обиду не даем.

На сердце стало тепло. Дрейвен говорил, что Морти была в поместье с его бабушкой. Должно быть, она застала момент, когда Хелена явилась и раскрыла нашу тайну. И она подняла весь город. Ради нас.

Верховная Ведьма усмехнулась:

— К вашему сожалению, в суде ведьм это не аргумент.

— Тогда меняйте закон! — потребовал Велдар.

— Он реально обожает этот суп, — шепнул Эдгар у меня за спиной.

— Нет, — отрезала старуха, и мое сердце упало.

Морти вскинула подбородок:

— Тогда мы потребуем досрочного созыва Ведьминских Испытаний.

Верховная Ведьма замерла. У меня перехватило дыхание.

Если достаточное число жителей признают лидера негодным к правлению, они могут потребовать созвать Испытания раньше срока, чтобы сменить власть.

— Все ваше наследие на посту Верховной Ведьмы будет опозорено, — жестко сказала Морти. — Репутация будет уничтожена. Все, ради чего вы трудились, — предано забвению.

Досрочный созыв Испытаний считался несмываемым позором. В истории такое случалось лишь считанные разы, но Морти была права: те лидеры навсегда остались в памяти как неудачники.

— Вам правда есть дело до кучки безмагийных ведьм? — прошипела Верховная Ведьма.

— Да, есть, — Морти не отступала.

— Нам нравится их суп! — вставил Велдар.

— Ладно, Велдар, мы поняли, — буркнула Морти, не поворачивая головы.

Велдар притих.

— Дело не только в супе, — произнес он севшим голосом.

Все вокруг стихло. Все взгляды обратились на него.

— Моя жена умерла двадцать лет назад, — заговорил он. — Она готовила мне суп. Казалось бы, мелочь. Но все началось, когда мы только познакомились и я заболел. Она принесла мне томатный суп с базиликом, — старик поднял глаза и встретился со мной взглядом. — Мой любимый. Потом она стала готовить его чаще. Мы сидели на крыльце, ели и слушали шум леса. Разговаривали. Она всегда умела подбирать слова лучше, чем я.

На мои глаза навернулись слезы.

— Так что дело не только в супе, — повторил Велдар. — Вы дали мне частичку ее самой. Вы дали