Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

— Рискованная была затея, — проговорила я сквозь слезы.

— Да не особо, — подала голос Огги. — Не с тем, как ты пялишься на Дрейвена, будто он единственный мужчина во всем мире.

Я стукнула кулаком по стенке фургона:

— Занимайтесь своими делами!

— Не у одной Аделаиды в Тислгроуве завязались важные дела, — не унималась Огги. — У всех нас. Мама обожает свою суповую лавку. Прю предложили работу в книжном.

Слезы снова подступили к глазам.

— Я просто пыталась нас защитить. Простите.

— О, Элспет. Все хорошо, — сказала мама. — Мы знаем, что ты печешься о нас. Ты делаешь то, чего не смогла я.

— Мама… — начала было я.

— Нет, это правда. Пока ваш отец не ушел, он был тем, кто заботился о нас и защищал. Это никогда не было моей ролью. И когда он решил бросить семью, я не знала, как стать лидером, в котором вы нуждались. Но ты смогла, Элспет. Ты всегда справлялась, и именно поэтому мы пойдем за тобой куда угодно.

— Ну, я-то не особо хотела, — добавила Огги. — Но Аделаида и мама меня заставили.

Я подумала о Дрейвене, о его тревогах и страхах, что он не лучший вариант для Джорджи. Он так боялся, что поступил эгоистично, привезя ее сюда, и считал, что ей место рядом с бабушкой.

Верховная Ведьма. Вот оно. Он постоянно терзался вопросом, были ли его действия продиктованы эгоизмом или интересами сестры.

Я же никогда об этом не задумывалась. Никогда не беспокоилась на этот счет.

— Это я веду себя эгоистично, — произнесла я, когда до меня наконец дошло. — Я позволяю собственным страхам управлять моими решениями, совершенно не считаясь с вами.

— Наконец-то, — проворчала Прю. — Долго же до тебя доходило.

— Так мы можем теперь вернуться домой? — спросила Огги.

Домой. То, чего у нас не было так долго.

— Дом — это не тот коттедж, — сказала Аделаида. — Дом там, где мы. Главное, что мы возвращаемся вместе.

Она улыбнулась мне, и я улыбнулась в ответ.

— Идем на посадку! — крикнул чей-то голос. Я задрала голову и увидела Эдгара, летящего к нам, и Джорджи верхом на метле.

— Что за… — Аделаида осеклась, когда Джорджи приземлилась прямо перед фургоном, заставив его резко затормозить.

— Что там происходит? — спросила мама.

Задняя дверь фургона скрипнула, и Огги с мамой выбрались наружу.

— Ты идешь или нет? — спросила Огги Прю, оставшуюся внутри.

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Джорджи! — Я вскочила. — Что ты здесь делаешь?

— Почему вы уехали? — В глазах Джорджи полыхал гнев.

— Это сложно объяснить, — уклончиво ответила я.

— Ничего не сложно. Не когда любишь кого-то так, как ты любишь моего брата. И как он любит тебя.

Я замерла.

— Ты думаешь, Дрейвен меня любит?

Она всплеснула руками:

— Конечно любит! Он на тебе помешан.

— Чистая правда, — подтвердил Эдгар. — Когда ты рядом, он ворчит гораздо меньше.

— Так зачем ты его бросаешь? Или я ошибаюсь? — она скрестила руки на груди. — Ты его не любишь?

В ее глазах мелькнуло что-то дикое. Она так сильно любила брата. Как бы я хотела, чтобы он это видел.

Я тяжело вздохнула:

— Люблю, просто…

— Значит, это единственное, что имеет значение, — отрезала Джорджи. — Ты должна вправить ему мозги. Он хочет отправить меня жить к бабушке.

— И ты этого не хочешь? — спросила я.

Она покачала головой:

— Я просто хочу жить с Дрейвеном. Думаю, он расстроен из-за твоего отъезда, совсем запутался и принимает поспешные решения.

Я зажмурилась.

— Он ведет себя как ненормальный, — добавил Эдгар, усаживаясь на крышу нашего фургона и расправляя крылья.

— Джорджи, это не поможет, — сказала я. — Ты не можешь вот так постоянно сбегать. Он беспокоится о тебе. Он думает, что бабушка лучше на тебя повлияет.

— Это не она придумала за вами погнаться, — важно задрал нос Эдгар. — Это была моя идея.

Я вытаращила глаза:

— Твоя?

— Кажется, я наконец-то хорошо на него влияю, — усмехнулась Джорджи. Ветер трепал ее черные волосы. — Ты вернешься в Тислгроув? Ты нужна моему брату. Только ты сможешь его образумить.

Мама, Аделаида и Огги смотрели на меня с надеждой и тревогой. Страх все еще сжимал сердце, но я вспомнила Дрейвена и то, как чувствовала себя в его объятиях: в безопасности, под защитой, нужной. Все то, что я отдавала другим, — он возвращал мне. Он не сдаст меня Верховной Ведьме.

— Да, — сказала я. — Возвращаемся в Тислгроув.

Все разразились радостными криками.

Надеюсь, мы успеем вернуться до того, как Дрейвен заметит пропажу Джорджи. До того, как Элм поймет, что Аделаида исчезла. До того, как я потеряю Дрейвена навсегда.

Глава 41



Дрейвен

Я сидел в пустом трактире с кружкой в руке, уже с третьей порцией.

— Так и будешь киснуть? — раздался голос от двери.

Я поднял глаза и увидел Элма.

— А что еще остается? — я отсалютовал ему кружкой. — Садись, составь компанию.

Он фыркнул и качнул головой:

— У меня есть дела поважнее.

— Например, свалить из Тислгроува? — съязвил я. — Вернуться к папочке в ресторан?

Элм с отцом заправляли вполне успешным заведением, и, зная старика, тот наверняка рвал и метал из-за долгого отсутствия сына.

Друг шагнул вперед, заполняя собой почти все пространство.

— Я иду за Аделаидой. Она уехала. Элспет уехала. И раз уж ты тут сидишь и разводишь нюни, ты явно об этом в курсе.

Я тяжело вздохнул.

— Аделаида ушла, Элм. Тебе не кажется это достаточным знаком? Ты ей не нужен.

Желваки на лице Элма заходили ходуном, он запустил пятерню в свои буйные кудри.

— Да к черту это все.

Я вскинул на него взгляд.

— Ты не можешь заставить ее быть с тобой. Будь реалистом, Элм. Мунфлауэры никогда не собирались здесь оставаться.

— Значит, я буду кочевать вместе с ними.

Я закатил глаза.

— Я пойду за Аделаидой хоть на край света.

— Даже если она этого не хочет? — я поднялся. — Ты ведешь себя как дурак.

— Нет, я веду себя как влюбленный мужчина. В отличие от тебя — ты разыгрываешь из себя бедного-несчастного, который ни на что не годен и ничего не может изменить.

— А что я могу?! — прорычал я сквозь зубы. — Элспет сама решила уйти. Я просил ее остаться, она и слушать не захотела. Что мне, по-твоему, делать?

— А ты ей сказал? — Элм скрестил руки на груди.

— Сказал что? — не понял я.

— Что любишь ее.

Я сглотнул.

— Элм…

— Любишь. Даже если сам еще этого не понял. Ты ее любишь.

— Да, — выдохнул