Дорогой Дуэйн, с любовью - Элиза Гордон

— Это не так. Дай я посмотрю. — Рана похожа на ту, что Жоржетт получила на внешней стороне левой руки от металлического лезвия на детской горке. Она упала в обморок, как только увидела кровь, так что нам с Джеки пришлось нести ее домой вдвоем, оставляя кровавый след на сером тротуаре, как каким-нибудь больным Гензелю и Гретель.

Как только женщина, безудержно рыдая, поднимается на ноги, Триш и двое других участников вечеринки отводят ее в сторону; официантка за стойкой прижимает телефон к уху, сообщая подробности, как я надеюсь, диспетчеру полиции; она бросает мне чистое полотенце.

Марко протягивает мне руку, лежащую поверх колючей белой ткани. Как только он опускает взгляд на страшную рану, его лицо бледнеет.

— Хорошо, подними голову. Посмотри на меня, — говорю я. Он подчиняется, его карие глаза серьезны. — Мы собираемся наложить тебе несколько швов.

— Да. Верно. Кажется, это может оказаться необходимым.

— Тебе больно? Тебе нужно присесть?

— Действительно, немного больно.

Триш подбегает ко мне.

— Дени, Господи, ты в порядке? — Она замолкает на полуслове, ее внимание привлекает кровавое месиво на моих раскрытых ладонях. — Черт. Нам нужно отвезти его в Провиденс, на Глисан. Это ближайшая скорая помощь.

— Дамы, я в порядке, — говорит Марко.

— Конечно, в порядке. И у меня в сумочке есть немного суперклея. Мы просто склеим тебя обратно, чтобы ты мог допить свое пиво.

— Над твоим британским акцентом нужно поработать, Стил.

— Что ж, у нас в приемном покое будет достаточно времени, чтобы ты исправил мою интонацию и акцент. — Я смотрю на Триш. Симпатичная девушка все еще сидит за столом с широко раскрытыми глазами и слегка зеленоватым лицом. Думаю, она не любитель крови. Ее потеря — моя выгода.

— Я отвезу. Я выпила только одно пиво.

Без лишних просьб Триш бросается к столу и хватает мою сумочку и куртку Марко.

— Мы должны дождаться приезда полиции, не так ли? — Спрашивает Марко.

— Если мы это сделаем, ты запачкаешь кровью все полотенца в ресторане, — говорю я, плотно оборачивая махровой тканью его раненую руку.

— С тобой бывает скучно хоть когда-нибудь? — спрашивает он, роясь в кармане пальто в поисках ключей.

— Мы можем взять мою машину. Я здесь главная.

— Я не хочу заливать кровью «Флекс Кавана».

— Он видал и похуже, — говорю я.

Глава 49

Похоже, что даже обильное кровотечение не заставляет людей двигаться быстрее в отделении неотложной помощи. Надо было сказать Марко, чтобы он упал в обморок, чтобы его пропустили в начало очереди.

В приемном покое он протягивает мне свой бумажник:

— Моя страховка на правой стороне. Поможешь?

Я нахожу ее и задерживаюсь ровно настолько, чтобы убедиться, что это то, что нужно.

— Тебя на самом деле зовут Марцеллус? — Спрашиваю я, стараясь не улыбаться.

— Ага, римская мифология, в честь Марса, бога войны. — Клянусь, он покраснел. Чудесно-красивый Марцелл... Звучит заманчиво.

Сотрудница приемного покоя, точная копия Мадеи, героини Тайлера Перри, смотрит на него поверх очков в металлической оправе, которые едва держатся на кончике ее носа.

— Это то, чем ты занимался сегодня вечером, милый? Участвовал в какой-то войне? — Она кивает на промокшее от крови полотенце, обмотанное вокруг его руки.

— На самом деле, — вставляю я, — он защищал двух женщин от злобного пьяного чувака разбитой пивной бутылкой. Марцеллус пришел на помощь — и это в свой день рождения, не иначе.

— Благородно. С днем рождения, — говорит она, вводя его данные так медленно, что, боюсь, к тому времени, как он обратится к врачу, ему понадобится переливание крови.

Когда он, наконец, надевает свой больничный браслет, широкая дверь распахивается, и он оказывается в гуле больных и раненых.

— Пойдешь со мной? — спрашивает он.

— Уверен? Я могу подождать здесь.

Он широко улыбается.

— Ненавижу иглы.

Медсестра, которая провожает нас к отгороженной занавеской кровати — миниатюрная девушка по имени Лекси с челкой в стиле восьмидесятых и, как мне кажется, химической завивкой, — начинает задавать все необходимые вопросы, хотя у нее такой сильный техасский акцент, что, боюсь, озадаченное выражение лица Марко означает, что он не может ответить на них, потому что не понимает, о чем она говорит. Я вкратце излагаю ей события, произошедшие в пабе, чтобы она поняла, что Марко в некотором роде герой и за ним следует ухаживать по высшему разряду.

Когда она отходит, чтобы взять необходимое для промывания раны, я наклоняюсь к кровати:

— У нее техасский акцент. Техас и Орегон — самые противоположные страны, какие только можно себе представить. Жители Орегона говорят: «Я бы предпочел омлет из яичных белков, приготовленный из яиц кур, выращенных на свободном выгуле, с сыром из овечьего молока, но только в том случае, если овца была очень вкусной, и, пожалуйста, добавьте запеченные овощи без ГМО и «слезы лесных эльфов». Техаска Лекси, наверное, скажет: «Я возьму говядину. Не обязательно сначала ее резать, приятель. Просто подавай на стол целиком». — Марко смеется, качая головой. Видя, что она направляется в нашу сторону, я шепчу: — Давай! Я дам тебе пять баксов, если ты спросишь ее, был ли у нее в детстве домашний броненосец.

Марко все еще смеется.

— Рада видеть, что наш именинник все еще не утратил чувства юмора.

Я заговорщицки подмигиваю.

Лекси укладывает Марко на кровать навзничь, положив его поврежденную левую руку ладонью вверх на столик на колесиках, накрытый стерильной синей салфеткой. Он протягивает мне правую руку, когда я сажусь на соседний стул; я с радостью беру ее, беспокоясь о том, что он ранен, но внутренне эгоистично радуюсь, потому что держу его за руку, а он отвечает мне тем же. Я не отпускаю его, даже когда он слегка шипит сквозь зубы, когда Лекси по-настоящему погружается в рану, чтобы убедиться, что в двухдюймовом разрезе, который тянется от мозоли под его средним пальцем и переходит в основание большого пальца, нет остатков стекла.

— Прости, милый. Нужно привести все в порядок, чтобы врач мог наложить швы. Также нужно убедиться, что сухожилия не повреждены.

— Эй, крутой парень, просто не смотри на то, что делает Лекси. Святые курильщики, это настоящая монахиня? — Мимо проходит пожилая женщина в простой темно-синей юбке и жакете, ее голова покрыта бело-голубой косынкой и вуалью. — Я уже много лет не видела настоящих монахинь.

— Они работают с капелланом здесь, в больнице, — предлагает Лекси.

— Это правда, что монахини замужем за Иисусом? Например, как бы вы составили свой список любимых дел? Вы бы попросили его что-нибудь сделать, а он бы такой: «Я не могу, я все