Порочный грешник - М. Джеймс

Мне хочется верить, что он говорит серьёзно. Я поражена тем, как сильно мне вдруг захотелось в это поверить, после всего, что произошло вчера, было бы так здорово найти безопасное место. Полагаться на кого-то, кто могущественен, силён и способен положить конец тому, что мы невольно начали той ночью.

Но я видела, на что он способен, когда чего-то хочет. Было бы глупо полностью доверять ему сейчас.

— Это не имеет значения, — говорю я наконец. — Извинения не имеют значения, и это ничего не исправит. Важно то, что я в опасности, и ребёнок тоже. Так что же нам теперь делать?

Цезарь медленно вздыхает.

— Нам нужно пожениться.

Я моргаю, глядя на него.

— Прости, что?

— Бриджит, пожалуйста, просто выслушай меня. — Он поворачивается ко мне лицом и хватает меня за руки, не так сильно, чтобы я отпрянула, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала, как сильно он хочет, чтобы я его выслушала. — Я знаю, что ты не хочешь выходить за меня замуж. Я знаю, что ты пиналась, кричала и ясно дала понять свою позицию по этому вопросу. Но Константин ждёт, что я выберу себе невесту прямо сейчас. Я должен был согласиться ещё вчера. Я был на чёртовом совещании, когда ты мне позвонила.

По какой-то иррациональной причине мысль о том, что он был на совещании, посвящённом заключению брака с другой женщиной, через час после того, как я ушла, вызывает у меня лёгкую тошноту. Я осознаю, что ревную, и изо всех сил стараюсь подавить эти эмоции. Этому нет места, и в этом нет никакого гребаного смысла.

Лучшее, что могло бы со мной случиться, это если бы Цезарь женился на ком-нибудь другом. По крайней мере, до сих пор я медленно осознаю это.

— Брак со мной означает, что ты носишь моё имя. Официально. Любой, кто нападает на тебя или на нашего ребёнка, подвергается гораздо большему риску. Это может полностью остановить любые дальнейшие нападения. Это официально делает нашего ребёнка моим наследником. Это сделает и тебя, и ребёнка гораздо менее уязвимыми, а это значит, что другие начальники, такие как Константин, будут обязаны помочь защитить и вас.

— Я думала, что этот пентхаус надёжно защищён. — Я пристально смотрю на него. — Ты не можешь обеспечить достаточную охрану, чтобы я была в безопасности здесь?

— Может быть. Может, и нет. Это зависит от того, кто за этим стоит. У них может быть целая армия. Столько же людей, сколько у меня, или даже больше. И если мы не поженимся как можно скорее, мне придётся жениться на ком-то другом, Бриджит. Скоро. Я не смогу оставаться здесь с тобой. Защищать тебя станет сложнее. У нашего ребёнка не будет статуса. Это делает тебя более уязвимой, потому что они могут знать, что ты мне небезразлична, но они также будут знать, что в глазах всех, кроме меня, ты и наш ребёнок — расходный материал.

Расходный материал. Это слово бьёт меня наотмашь. Я знаю, что он говорит, что не считает меня расходным материалом, но слышать это вслух всё равно больно. В животе у меня всё сжимается от страха, и я с трудом сглатываю.

Я встаю и подхожу к окну. Боль в ноге заставляет меня стиснуть зубы, когда я опираюсь на неё. Отсюда город выглядит обманчиво спокойным, все его стеклянные и стальные здания блестят в лучах послеполуденного солнца.

— Дай угадаю — я бы жила здесь, в твоём роскошном пентхаусе, носила бы дорогую одежду и ходила на благотворительные вечера. Я была бы идеальной женой мафиози, преданной, послушной и благодарной за эту привилегию. — Я оглядываюсь на Цезаря. — Звучит правдоподобно?

— Ты никогда не будешь послушной, — сухо говорит он. — Думаю, мы оба это знаем.

Несмотря ни на что, я почти улыбаюсь.

— Что ж, по крайней мере, ты это понял.

Он тоже встаёт и прислоняется к стене у окна.

— Так чего ты хочешь?

— Я хочу вернуть свою жизнь. — Слова звучат резче, чем я хотела. — Я хочу вернуться домой, в свою мастерскую, и заниматься машинами, а не беспокоиться о том, что кто-то всадит мне пулю в голову из-за того, что я переспала не с тем парнем.

Я вижу, как он вздрагивает от этих последних слов. Это задело его за живое. Я хочу почувствовать удовлетворение от того, что нанесла удар, но этого не происходит. Сейчас мне просто... грустно. Как будто мы сделали столько неверных шагов, что я даже не знаю, как вернуться к тому, с чего всё началось той ночью.

— Ты не можешь вернуться, — тихо говорит Цезарь. — Не после прошлой ночи. Я уверен, что они знают, где ты живёшь, где работаешь. Они знали, куда направлялись Марко и Брайс. Они попытаются снова.

Осознание этого бьёт меня под дых. Моя мастерская, мой дом, жизнь, на построение которой я потратила годы… всё это исчезло, по крайней мере на время. Потому что я совершила одну глупую ошибку и доверилась не тому человеку.

Вот только… он меня спас. Когда я позвонила ему, напуганная и одинокая, он пришёл. Он убил трёх человек, чтобы защитить меня, и готов сделать всё возможное, чтобы я была в безопасности.

Он — мой лучший шанс выжить. Нравится мне это или нет, а мне не нравится, у меня больше шансов выбраться из этой ситуации живой вместе с ребёнком с ним, чем без него.

— Что на самом деле изменит брак? — Наконец спрашиваю я.

— Всё. — Он отталкивается от стены и подходит ближе, но не вплотную. — Сейчас ты — беременная девушка Цезаря Дженовезе. Это делает тебя мишенью, но в то же время расходным материалом. Но как моя жена, как женщина, которая родит следующее поколение семьи Дженовезе, ты становишься практически неприкосновенной. Убийство жены дона — это акт войны. Тот, кто всё равно придёт за тобой, либо очень силён, либо безумен. Скорее всего, они остановятся, и мы выследим их. Если нет, у меня будет поддержка. Сильных людей всё равно можно уничтожить, а безумец рано или поздно совершит ошибку. В любом случае ты будешь в большей безопасности.

Я обдумываю его слова, стараясь не обращать внимания на то, как учащается мой пульс, когда он подходит ближе.

— А потом? Когда всё уладится и нам с ребёнком больше не будет угрожать опасность?

Он на мгновение замолкает, и его лицо