В главной роли - Райан Кендалл

— Ты ходячая катастрофа.

— И тебе это нравится.

— Нравится. — Коул целует меня в лоб. — Очень, очень нравится.

— Вот и славно. А теперь мы можем поговорить о том, как твоя бывшая делает покупки в этом пафосном супермаркете? Потому что мне кажется, это та информация, которой ты должен был поделиться.

— А мы можем поговорить о том, как ты включила режим жесткой защиты территории?

— Ничего подобного… — Я осекаюсь. — Ладно, может быть, совсем немного.

— Немного? — Он ухмыляется. — Детка, ты буквально пометила меня, чтобы обозначить свою территорию.

— Это мерзко.

— Зато точно.

Я толкаю его, но он просто перехватывает мои руки и притягивает меня ближе.

— Для протокола, — бормочет Коул, — мне понравилось.

— Да?

— Да. — Он бросает взгляд вдоль ряда, а затем снова смотрит на меня так, что у меня подкашиваются колени. — Знаешь что? Поехали.

— Мы еще не закончили с покупками.

— Плевать. — Он уже толкает тележку к кассе. — Мне нужно отвезти тебя домой.

— Коул, нам нужна нормальная еда…

— «Лаки Чармс» считаются едой.

— Нет, не считаются.

— Они обогащены витаминами. Так написано на коробке.

— Ты невыносим.

— А ты чертовски сексуальна, когда ревнуешь. — Коул останавливается и поворачивается ко мне. — Серьезно, очень сексуальна. У меня появляются мысли.

— В супермаркете?

— Особенно здесь.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Ладно. Но завтра мы вернемся за нормальными продуктами.

— По рукам. — Он наклоняется, и его губы задевают мое ухо. — Но прямо сейчас мне нужно показать тебе, насколько сильно я ценю то, что ты поставила мою бывшую на место.

Меня бросает в жар.

— Это… приемлемо.

— Всего лишь приемлемо?

— Отвези меня домой, и мы повысим статус до восторженного.

Он буквально бегом бросается к кассе.

Кассир-подросток смотрит на наш жалкий улов — «Лаки Чармс», молоко и экстренную бутылку вина, которую я прихватила по пути, — и ухмыляется.

— Большие планы на ужин?

— Грандиозные, — на полном серьезе отвечает Коул.

Я толкаю его локтем. Ухмылка кассира становится шире.

— Пакеты нужны?

— Определенно нужны, — быстро говорю я. — Давайте все пакеты. Скорость приветствуется.

Рука Коула ложится мне на поясницу, и он поглаживает ее большим пальцем так, что это совершенно не помогает мне сохранять самообладание. Кассир никуда не торопится, потому что, очевидно, вселенная меня ненавидит.

— У вас есть наша бонусная карта?

— Нет, — хором отвечаем мы.

— Хотите оформить? Вы получите…

— Нам ничего не нужно, — перебивает Коул. — Правда. Только хлопья. И вино. В основном вино.

Парень наконец понимает намек и заканчивает пробивать товары. Коул бросает ему наличные, хватает наш пакет и практически вытаскивает меня из магазина.

— Прямо верх деликатности, — говорю я, когда мы выходим на парковку.

— Говорит женщина, которая только что словесно уничтожила мою бывшую в ряду с сухими завтраками.

— Она сама напросилась.

— Согласен. — Он открывает мне дверцу, на мгновение прижимая меня к машине. — А теперь напросилась и ты.

— Это было ужасно.

— Ты обожаешь мои ужасные подкаты.

Обожаю. Видит бог, правда обожаю.

— Домой, — говорю я. — Сейчас же.

— Слушаюсь, мэм.

Коул целует меня еще раз — быстро, жестко и многообещающе, — а затем обходит машину.

Когда мы выезжаем с парковки, я замечаю Стефани, которая загружает свои органические продукты в «Теслу». Она тоже нас видит, и от выражения ее лица могло бы скиснуть молоко.

Я, возможно, машу ей рукой.

Совсем чуть-чуть.

Коул замечает это и смеется.

— Ты ходячая катастрофа.

— Твоя катастрофа, — поправляю я.

— Да, — говорит он, протягивая руку, чтобы переплести наши пальцы. — Моя.

И почему-то, на парковке супермаркета, с коробкой «Лаки Чармс» на заднем сиденье и, вероятно, размазанной по всему лицу помадой, это слово кажется всем на свете.

Глава сорок пятая

СЛОМАННЫЕ ДЕТАЛИ

Энди

Я просыпаюсь в 3:17 ночи и обнаруживаю, что половина кровати Коула пуста и успела остыть.

Моя рука машинально скользит по простыням в поисках его, хотя я уже знаю, что его там нет. Свет в ванной выключен. В коридоре темно. Но я вижу полоску света, пробивающуюся из-под двери комнаты, которую мы называли гостевой — хотя мы оба знаем, чем она в итоге станет.

Встав с кровати, я тихо бреду в темноте.

Я нахожу его сидящим на полу; он прислонился спиной к стене и не отрывает взгляда от палитры с образцами краски в руке. Биф свернулся калачиком рядом с ним, положив свою массивную голову Коулу на бедро.

— Привет, — шепчу я, опускаясь на пол рядом с ним.

Он не смотрит на меня.

— Я тебя разбудил?

— Нет. — Я прислоняюсь к его плечу, изучая его профиль в тусклом свете уличного фонаря за окном. — Плохой сон?

Коул молчит так долго, что мне начинает казаться, будто он не ответит. Затем он качает головой.

— Я продолжаю его видеть.

Бреннана. Прошел почти год, но горе не сверяется с календарями.

— Во снах до него всегда буквально рукой подать, — продолжает Коул хриплым голосом. — Я пытаюсь добраться до него, пытаюсь вытащить в безопасное место, но не могу двигаться достаточно быстро. А потом я просыпаюсь и вспоминаю, что никогда не буду достаточно быстрым, потому что его уже нет.

Я беру Коула за руку, переплетая наши пальцы. Его рука холодная.

— Я думал, что когда мы съедемся, станет легче, — говорит он. — Словно то, что ты постоянно будешь рядом, прогонит призраков. Но иногда… — Коул замолкает, желваки на его скулах ходят ходуном.

— Иногда от этого становится еще страшнее, — мягко заканчиваю я. — Потому что теперь тебе есть что терять.

Тогда он поворачивается и смотрит на меня, в тусклом свете его глаза блестят.

— Да.

Я понимаю. Возможно, лучше, чем кто-либо другой. Каждый счастливый момент несет в себе тень того, что все может пойти не так. Каждый раз, когда Коул уходит на смену, каждый раз, когда я смотрю, как он надевает эту форму, голос в моей голове просчитывает вероятности, измеряет риски, готовится к удару. Я ненавижу это, но это неизбежно, когда любишь кого-то так сильно.

— Я думаю о детях, — внезапно говорит он. — Об этой комнате. О том, чтобы покрасить ее в желтый, зеленый или любой другой цвет, который ты мне скажешь. А потом я думаю о том, что они могут вырасти без меня. Или о том, что тебе придется объяснять, почему папа не вернется домой.

У меня перехватывает горло.

— Коул…

— Я знаю. — Он сжимает мою руку. — Я знаю, что мы не можем так жить. Но знать и чувствовать — это разные вещи.

Какое-то время мы сидим в тишине. Снаружи проезжает машина, и свет фар скользит по