В главной роли - Райан Кендалл

Пар лениво поднимается кольцами. Пальцы жены мягко вычерчивают узоры на моей груди, и на секунду я забываю о существовании остального мира. Есть только мы. И тепло. И странная птица.

Я слегка меняю позу, зарываясь носом в ее влажные волосы.

— Кстати, это лучшее, что я когда-либо делал.

— Дал прозвище моей вагине?

— Женился на тебе.

Она замолкает; ее пальцы продолжают лениво вычерчивать узоры на моей груди.

— Да. Я тоже.

Представлял ли я, что женюсь в двадцать шесть лет? Нет. Но я и представить себе не мог, что встречу кого-то вроде Энди. Она ворвалась в мою жизнь, и все наконец обрело смысл. Вообще-то, это неправда; она никуда не врывалась. На самом деле она пыталась сбежать от меня при каждом удобном случае. Хорошо, что я упрямый и в конце концов добился своего.

Я целую ее в висок.

— Ну и это тоже, я обязательно придумаю для нее идеальное прозвище.

— Клянусь тебе, Коул…

— Энди д'Арк?

Она макает меня в воду с головой.

Эпилог

ЭНДИЛЕНД

Энди

— Коул! — кричу я, удерживая на бедре самого непоседливого в мире малыша и стараясь не испачкать волосы банановым пюре. — Твоя очередь. Прошлую катастрофу с подгузником убирала я. Я официально объявляю подгузниковую забастовку.

Коул, стоящий у гриля на другом конце двора, поднимает голову. Он без футболки, в руках у него щипцы, бейсболка надета задом наперед, и он ухмыляется, как человек, который понятия не имеет, что его дочь только что украсила свой комбинезон чем-то подозрительно зеленым и тягучим.

— С радостью приму эстафету, — кричит он в ответ, и его голос лучится радостью и самодовольством. — Так и работает родительство, детка.

— Только не тогда, когда из нее течет вот это.

Кейт фыркает со своего шезлонга, потягивая чай со льдом так, словно смотрит стендап-комедию.

— О, милая. Ты думаешь, что станет легче, когда они приучатся к горшку, но потом они просто начинают писать мимо специально.

Джек сидит рядом с ней, листая потрепанную книжку в мягкой обложке; радионяня из их дома каким-то чудом прицеплена к его ремню, словно он новый шериф в этом городе. Они недавно поженились и ведут себя до тошноты мило — теперь он называет ее «дорогуша» так, будто родился в фильме от «Холлмарк».

— Ну, — говорит Джек, не поднимая глаз, — по крайней мере, Биф приучен к туалету на улице.

Биф, пушистый монстр весом в полтонны, в данный момент свернулся калачиком под столиком для пикника, а наша двухлетняя дочь спит у него на спине, как крошечная пускающая слюни королева на пушистом троне. В одной ее руке поильник, в другой — половинка крекера, и я на девяносто процентов уверена, что она подкупила пса объедками, чтобы он лежал совершенно неподвижно.

— Они сообщники, — бормочет Коул, подходя со свежим подгузником и своей запатентованной ухмылкой «я со всем разберусь, детка». — Я начинаю думать, что она свободно говорит по-собачьи.

— Так и есть, — говорю я. — Это ее первый язык. Английский — второй.

Коул осторожно забирает ребенка из моих рук, даже не вздрагивая, когда она агукает, фыркает и размазывает банановое пюре по его плечу.

— Привет, ангел, — воркует он, целуя ее в щеку и строя гримасу, когда детские слюни попадают ему в рот. — Вау. Ладно. Это… круто.

— Она унаследовала твою меткость, — говорю я, потирая висок. — И твою странную любовь к хаосу.

Коул сияет.

— Это высшая похвала.

Кейт машет влажной салфеткой в воздухе, словно белым флагом.

— В сумке под коляской есть еще. И для протокола? Это лучшее развлечение, что у меня было за последние недели.

— Рады быть помочь, — ворчу я, падая на стул рядом с ней.

Она похлопывает меня по ноге.

— Ты отличная мама, Энди.

Я прищуриваюсь.

— Это же ты сказала после того, как я расплакалась из-за того, что случайно купила неорганические кукурузные палочки?

— Тебе не все равно, — говорит она, просто и правдиво. — В этом и заключается вся работа.

На другом конце двора Коул комментирует смену подгузника так, словно ведет документальный фильм о природе.

— И вот перед нами неуловимая Дикая Какашка, — произносит он низким, благоговейным голосом. — Она хитрая. Быстрая. Она повсюду.

— Коул! — рявкаю я, стараясь не рассмеяться.

Он ухмыляется мне через плечо.

— Ты сама не захотела заниматься этим раундом. Ты отказалась от права давать прозвище.

Я стону, пряча лицо в ладонях.

— Не волнуйся, — добавляет он. — Я назову ее как-нибудь элегантно. Например… Сэр Вонючка.

Кейт наклоняется ко мне.

— И все такой же идеальный.

— Да, я знаю — говорю я, поглядывая на него. — Лучший папа на свете. Абсолютный чудак. И я влипла с ним на всю жизнь.

Наконец-то один малыш чист, другого малыша, который постарше, подкупили печеньем, а Биф съел пять запрещенных мини-хот-догов. Мы собираемся на крыльце: Джек и Кейт в одинаковых креслах-качалках, мы с Коулом на качелях, малыш спит у нас на коленях, а наш карапуз копает землю в горшке украденной лопаткой.

У меня нет сил ее останавливать.

— Она будет точно такой же, как ты, — говорит Коул, наблюдая, как наша дочь методично уничтожает мои бегонии. — Упрямой. Целеустремленной. Абсолютно неспособной оставить все как есть.

— Вот и славно, — отвечаю я. — Кто-то должен держать тебя в тонусе, когда я устаю.

Он тихо смеется.

Солнце садится за деревья, окрашивая небо в нежно-золотистый и карамельно-розовый цвета. В воздухе витает запах углей, солнцезащитного крема и детского шампуня. Этот хаотичный, шумный, идеальный маленький момент — это все, о чем я мечтала, даже не подозревая об этом.

Я бросаю взгляд на Коула, который гладит малышку по голове с тем мягким выражением лица, которое появляется у него, когда он думает, что никто не смотрит.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Я люблю тебя сильнее. — Он не отрывает от ребенка взгляда. — До сих пор не могу поверить, что ты позволила мне заделать тебе двоих детей, — бормочет он мне в волосы.

Я легонько толкаю его локтем.

— Веди себя прилично.

Кейт счастливо вздыхает.

— Ладно. Но на следующей неделе наша очередь принимать гостей.

— Договорились, — одновременно говорим мы с Коулом.

Мы остаемся так до тех пор, пока не появляются звезды; наша странная, слепленная из разных кусочков маленькая семья держится вместе благодаря хот-догам, влажным салфеткам и безусловной любви.

Кто бы мог подумать, что романтическое знакомство в морге приведет к этому? К хаосу в банановом пюре, украденным лопаткам и любви настолько огромной, что она едва помещается в нашем захламленном маленьком дворике.

Честно?

Это идеально.

Конец.

Все последующие