Ее безумные звери - Э. П. Бали

Коса пристраивается сбоку. Я знаю, что он сканирует электрическую активность бьющихся поблизости сердец. Любой змей, завидевший нас, должен быть вырублен или убит, и я молюсь, чтобы в эту ночь никто не вздумал смотреть в окна.

Мы идем по круговой подъездной дорожке из безупречно белого бетона, который буквально светится в темноте. Он резко контрастирует с особняком Нага, построенным в ту же эпоху, что и Академия Анимус. Именно поэтому я так расчувствовалась, когда впервые оказалась там, только что пойманная и наполовину одичавшая. Та же викторианская архитектура, острые черные шпили крыш, витиеватые кованые балконы, обнимающие каждое окно второго и третьего этажей. Единственным новшеством были черные греческие колонны у парадного входа — вклад моего отца после того, как он занял змеиный трон. У особняка Полупернатого были точно такие же, только белые. Полагаю, это часть игры криминальных лордов, стремящихся перещеголять друг друга в демонстрации богатства. Осознание этого вызывает нервную дрожь, пока мы поднимаемся по пяти ступеням к массивным деревянным дверям.

Твой выход, крошка, — говорит Дикарь.

У меня уходит ровно пять минут на то, чтобы взломать змеиный замок. Это похоже на то, как я читаю кровавые контракты змей, только этот механизм предназначен для распутывания. Получив от Косы подтверждение, что путь свободен, мы открываем дверь и заходим. Снаружи над входом висели две камеры, но внутри их нет. Это было осознанное решение отца: он не хотел, чтобы существовали записи, которые кто-то мог бы использовать против него.

Первое, что я ощущаю, — запах. Запах моего детства ничуть не изменился за эти годы. Лак на дереве, металл латунного герба Нага на стене, чистящее средство для плитки. Это бьет под дых сильнее всего. Я прикладываю ладонь к груди.

Все хорошо, убеждаю я себя. Я справлюсь.

А затем до моего носа доносится древний аромат сосны и земли, исходящий от Дикаря, и я слабо улыбаюсь. Мои пары здесь. Я буду в порядке.

Пройдя мимо четверых поверженных охранников, я направляюсь к одному из входов в подземную часть дома.

Я знаю этот дом как свои пять пальцев. Даже спустя столько лет отец ничего не изменил в интерьере. Тот же декор, те же картины в холле, тот же журчащий черный фонтан, встречающий гостей. Здесь я каталась на трехколесном велосипеде и играла в прятки. Я обегала каждый уголок этого дома, кроме запретной тьмы внизу.

Запретная дверь оказывается самой обычной, деревянной, черно-белой и, что удивительно, незапертой. Коса дает добро, но Дикарь все равно открывает ее с предельной осторожностью. Я ожидаю увидеть темный, затянутый паутиной лаз — худшее, что могло нарисовать мое детское воображение. Вместо этого перед нами предстает чисто прибранный, залитый теплым светом коридор с мягкой ковровой дорожкой кроваво-красного цвета. Коридор длинный и уходит за поворот. Воздух пропитан множеством запахов, среди которых есть один знакомый и совсем свежий.

Я почти бегу по проходу, отталкивая предостерегающую руку Дикаря.

Подождите секунду, — бросаю я Косе, дойдя до изгиба коридора и резко сворачивая влево.

Потому что в конце прохода, охраняя вторую входную дверь, стоит круглолицый мужчина, которого я знала всю жизнь. Мой самый добрый родственник и один из двоих пар тети Шарлотты — мой дядя Бен.

Смертоносная мощь Косы волной перекатывается через меня.

Стой! — кричу я в мысленный чат.

Я чувствую раздражение Косы, но он вовремя останавливает свою силу.

Это мой дядя.

Но дядя Бен уже подносит рацию к губам:

— Я что-то вижу.

Я мчусь по коридору, срывая с себя щит невидимости и отчаянно маша руками. Глаза дяди Бена округляются, и он с глухим стуком роняет рацию.

— Лия? — шепчет он.

Я подбегаю к нему, и он хватает меня за предплечья. В его голосе паника, взгляд дикий.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? Как ты… — Его взгляд скользит мимо меня, через мое плечо, и наполняется ужасом. — Матерь божья!

— Это мои пары, и я люблю их, — выпаливаю я, удивляя саму себя. — Но мы пришли сюда за мамой, и ты нас не остановишь.

Дядя Бен смотрит мне в глаза, его плечи поникают, а в глазах блестят внезапные, искренние слезы. Голос его срывается на шепот:

— Прости меня, Лия. Мне так жаль.

Мой голос звучит твердо, как сталь:

— Как давно ты знаешь?

— У нас нет на это времени, — хрипит Коса.

— Он прав, — говорит дядя Бен, отступая в сторону.

Но у меня есть время. Мне нужно это знать так же сильно, как нужен воздух, которым я дышу. Мой голос переходит в яростное шипение:

— Как давно ты знаешь?

Дядя Бен сглатывает, делая прерывистый вдох.

— Шарлотта проговорилась несколько месяцев назад.

Конечно. Тетя Шарлотта, скорее всего, знала все с самого начала. Она виновна так же, как и мой отец. Гнев вскипает в венах, обостряя чувства до боли.

— Пропусти нас и никому не говори, — тихо произношу я.

Дядя Бен переводит взгляд на троих устрашающих мужчин за моей спиной, лихорадочно соображая. Он видит, что мы настроены смертельно серьезно. Что сегодня могут погибнуть люди. Дядя Бен всегда был слишком добр для этого мира. Поэтому вместо того, чтобы уговаривать нас уйти, он берет мое лицо в ладони и целует в лоб.

— Если хочешь выбраться отсюда живой, — говорит он, — тебе понадобится помощь. Я отвлеку…

— Но-но! — Дикарь кладет тяжелую ладонь на плечо дяди Бена и срывает карту-пропуск у него с шеи. — Ты идешь с нами. — Он со смешком вешает пропуск себе на шею.

— Я не хочу, чтобы у него были неприятности, — быстро вставляю я.

— Все в порядке, милая, — тихо отвечает дядя Бен. — Я смогу провести вас хотя бы часть пути.

— Двигаемся, — требует Лайл. — Щиты, Регина.

Брови дяди Бена взлетают вверх, он смотрит на меня так, словно видит впервые. Я виновато улыбаюсь и подталкиваю его вперед, снова окутывая нас невидимостью.

— Передай по рации, что ты ошибся, — командует Лайл тоном строгого завуча.

Дядя Бен поспешно подчиняется, затем бросает на меня взгляд.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Веди, дядя.

Глава 45

Дикарь

Внутри Дома Нага пахнет чем-то змеиным и скользким, а когда Бен открывает дверь, ведущую к винтовой лестнице, вонь усиливается. Это не обычный змеиный запах. Больше похоже на яд. Больше похоже на…

Этот змей таит обман, — бросает Коса в мысленный чат.

Я чувствую неуверенность Аурелии. Она спускается по ступеням на цыпочках, будто боится, что слишком твердый шаг выдаст ее отцу ее присутствие. Но голос ее звучит решительно:

Дядя Бен