Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

Он даже не дождался, пока я покину его комнату — вышел.

* * *

Мне захотелось отвесить себе оплеуху — лорд прав, я совершенно ненормальная. Вот только предложенный им план мне совершенно не нравился. Подставлять лорда Авертера я не хотела. Возвращаться в замок Бэкхеймов вот так, ни с чем — тоже.

Но у меня было полчаса… И около часа до начала лекции, как бесстрастно показывали часы на стене.

…никогда в своей жизни я не совершала никаких безумств, даже подписание магического контракта нельзя было отнести к таковым. Но знакомство с лордом Авертером что-то изменило во мне, точнее — не столько он сам, сколько мои чувства, ранее не знакомые мне, а теперь с трудом умещавшиеся внутри. Не знаю, чем иным, кроме как безумством, можно объяснить то, что я сделала. Я схватила со стола золотой хорр, повертела в руке — хотя в ценах я и не разбиралась, надо полагать, экипаж на эти деньги можно было нанять попросту королевский. Подошла к платяному шкафу, открыла — и увидела комплект запасной одежды. Разумеется, такой человек, как лорд Авертер, не отправился бы никуда без возможности переодеться в случае чего, его собственный саквояж был куда больше и вместительней моего. Я стянула платье с такой скоростью, какой сама от себя не ожидала, натянула брюки, закатав их снизу и немилосердно всунув в них тонкую сорочку, которую надела под платье, поверх надела висящую там же белоснежную рубашку — о, проклятые мелкие пуговицы, особенно на рукавах, может быть, из-них мужчины по большей части такие раздражительные? Закатала слишком длинные рукава рубашки. Пальцы дрожали — я не то что боялась, почти была уверена, что лорд Авертер вот-вот вернётся и застанет меня за этим возмутительным занятием. Сапоги пришлось оставить свои, по счастью, они были простыми, без каблуков, тёмными сапожками и не должны были привлечь к себе много внимания. Оставались волосы — я укуталась в просторный плащ лорда, по счастью снабжённый капюшоном: очертания фигуры так просто не угадать, собранные в узел на затылке волосы было не видно. Лицо… что ж, косметику я не использовала после умывания, назвать его мужским, конечно, нельзя, но это смотря как присматриваться. Сойду ли я за юного неловкого паренька в мешковатой одежде, скажем, отца или старшего брата — или нет? Не думаю, что те, кто будет проверять входящих в храм, станут фанатично выискивать незамужних гойд, противозаконно стремящихся к познанию и постижению мировоззрения герехтеров. Скорее всего, это простая формальность.

Оставались сущие «пустяки» — выбраться из гостиницы незамеченной, найти экипаж, добраться до храма… а дальше — посмотрим. Потом лорд Авертер может как угодно меня обзывать, оскорблять и даже побить, если ему угодно.

…не знаю, что на меня нашло.

Глава 40

Выбраться из гостиницы незамеченной мне удалось на удивление легко: я заблудилась даже в таком маленьком здании и в итоге оказалась в другом холле, ведущем не на оживлённый проспект, а в какой-то маленький внутренний дворик, где по грязно-розовому снегу бодро сновали упитанные бурые крысы, ленивая, заросшая густой клочкастой шерстью собака безучастно наблюдала за их передвижениями из старой покосившейся будки, а в углу были горкой свалены пищевые отбросы: овощные очистки, желтоватые кости и что-то ещё, тёмное и, вероятно, сгнившее. При этом воздух был на удивление свежим, морозным. Снегопад решил сделать передышку, и небо, низкое, серое, словно никак не могло отойти от тяжёлого послеобеденного сна.

Экипаж удалось поймать не сразу. Наконец хмурый возница на стареньком экипаже — старше меня раза в два, не меньше — остановился, покосился на существо в плаще и мешковатых брюках сверху вниз, вопросительно и сурово, но протянутый золотой хорр и названный пункт назначения существенно снизили градус подозрительности. Храм, пользующийся покровительством ордена герехтеров, я уже видела — мы с лордом Авертером прогулялись до него ещё утром. Высокие прямоугольные окна этого достаточно вместительного здания, чёрного, как и все храмы Изначального, были выкрашены в белый цвет. Цветовой контраст резал взгляд.

Мы ехали совсем недолго: лорд неслучайно выбрал ту гостиницу. Я стала выбираться наружу, судорожно размышляя о том, насколько будет подозрителен надвинутый на лоб капюшон, зацепилась краем плаща за какой-то мелкий гвоздик и так разозлилась, что едва не передумала идти. Наконец, экипаж уехал, а я осталась. Здесь было людно, просторно и оживлённо.

У входа в храм толпились люди.

Меня это искренне удивило, я бы даже сказала — поразило. На мой взгляд, посещение храма для местного люда, не избалованного свободным временем, могло бы быть чем-то вроде утомительной обязанности, но никак не вариантом желанного досуга — для более приятного времяпрепровождения существовали таверны, пабы и прочие забегаловки с выпивкой, музыкой, танцами, доступными девицами и возможностью небольших, но азартных ставок. Однако вряд ли кто-то заставлял всех этих людей сюда приходить. Обычные горожане: лавочники, труженики мануфактур, возможно, даже преподаватели… Я вглядывалась в спины ожидающих и не заметила ни одной женщины.

У входа действительно стоял проверяющий: высокий худощавый человек в белом с вкраплением золотых нитей одеянии, ниспадающем до пола, перевязанном на талии широким поясом. Я подходила с нарастающим беспокойством: дура ты, Римия, и кого ты хочешь обмануть? У тебя не мужская походка, и росту в тебе никакого, и…

— Пусти! — заорал вдруг один из потенциальных посетителей. — Не твоё дело!

Тут я увидела, что стоящий на входе служитель с непроницаемым — ещё более непроницаемым, нежели у лорда Авертера, лицом — вытянул вперёд руку, преграждая путь крикливому, явно нетвёрдо стоящему на земле страждущему знаний и божественному откровений мужчине:

— Людям во хмелю закрыт вход в храм.

— Сам ты во хмелю! Завтра выходной, а ты, белоручка, и понятия не име…

Буян, махнувший было кулаками на служителя, вдруг зашатался, захрипел и упал, схватившись обеими руками за горло, а стоявшие вокруг люди метнулись в стороны. Но ничего страшного не произошло — через пару минут выпивоха, вероятно, экстренно протрезвлённый магическими путами, поднялся и, шатаясь, побрёл прочь от храма, а заждавшиеся горожане с удвоенным энтузиазмом стали брать штурмом вход. Я стряхнула минутное оцепенение и постаралась влиться в эту небольшую, пёструю, но при этом монолитную толпу.

Никто меня не остановил.

* * *

В храме было… обыкновенно. Единственное отличие — выкрашенная в чёрный цвет кафедра для выступавшего находилась на ступенчатом возвышении, что было оправданно ввиду достаточно обширной внутренней площади —