Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

я речь свою закончила и упала тишина: - Вы обещали в том числе и музыкальный вечер, сэр Брэй, - чуть склонился он в поклоне. Я вежливо присела рядом в своем парадном уборе – черном с кроваво-красной отделкой и тяжелыми украшениями из рубинов.

- Необыкновенно прогрессивные мысли, - кисло хлопнул в ладоши губернатор.

- Он внимательно слушал – они все. И это действительно грамотные советы, - убеждала я мужа, когда мы отошли чуть в сторонку: - Пускай бы хоть тут стало чище, смотришь – и до Лондона дойдет. А вы что - против?

- Они вожделели вас, дорогая. Просто зачарованно смотрели, как шевелятся ваши губы, - отрезал он, - я не стану брать вас в Лондон.

Я замолчала потом на весь вечер и не потому, что хотела в Лондон - испортилось настроение. Что толковый совет совсем не оценили, удивило, конечно. Но было еще одно - три слова, которых я на дух не переносила. Где-то внутри от них начинало зудеть и чесаться, хотелось плеваться, а когда и блевать. Эти слова: «влагалище», «вожделеть» и «лобызать». И ненавидела я не сами понятия, а в такой именно интерпретации и употребляемыми в оборотах речи. Бесило! Почему – не знаю. У каждого свои тараканы и странности, а мои не самые большие.

После «вожделели» участвовать в разговорах расхотелось, и я просто слушала – в том числе и легенду будто бы о том, что Портсмут как бы и не может быть другим и еще долго - в середине прошлого века возле замка моряками был убит епископ, который не выплатил им жалования, после чего город был предан анафеме. После этого его и преследуют беды и несчастья. Грязь, похоже, тоже.

Вечером после ужина муж постучался ко мне в комнату. То, что стучится, а значит со мной считается, было приятно. Приятно было и то, что поддержал. Я-то уверена была, что всё, что делаю и говорю - в рамках. Тон, обороты речи, злободневная и в общем-то безобидная тема были будто бы в тему. Потом вспомнилось молчание остальных дам… и вряд ли даже в это время повсеместно принято было, чтобы рот гузкой и молча. Скорее, так принято здесь. И я сильно за рамки вышла, не зная этого. А Ризли поддержал, даже если был недоволен моим выступлением.

- Входите, милорд… Томас, - лежала я в постели и опять с пеленкой – всего третий день.

- Я помню наш договор и мне жаль, если для вас и правда воздержание – пытка. Но еще рано, простите, мне еще нельзя.

Он прошел к кровати – опять в пышных штанишках, расшитом золотом дублете и подбитом коротким светлым мехом джеркине – самый нарядный и богаче всех одетый на этом ужине, как и я. Прошелся взглядом… склонился ко мне, заглядывая в глаза. Я сжалась под одеялом, но хриплый голос сразу и успокоил, отдавая сейчас приятной вибрацией. Не слова успокоили, а теплый, доверительный тон:

- Не смейте бояться меня, Джейн. Говорите, как есть, не нужно рядом со мной дрожать. Я уже говорил вам – своего рода консумация союза меж нами все равно случится. Вы должны понимать, что, оттягивая ее, делаете хуже только себе – вряд ли я буду нежен после столь долгого ожидания. Но сейчас я не за этим к вам… Сумеете ли вы преодолеть обратную дорогу таким же образом? Или следует взять портшез?

Я не боялась и не дрожала. Просто хотела не так… вернее - совсем не хотела, но бояться – уже не боялась. Что до портшеза, то заботу я оценила, но представив навскидку сам процесс, вспомнила потом поездку сюда…

- Не нужно – смогу доехать, как раньше. Только если через пару дней.

- Этого достаточно и для меня. К этому времени я закончу здесь все свои дела, - пропустил он сквозь пальцы прядь волос Джейн и аккуратно уложил их опять на подушку. Вышел.

Я снова понятия не имела, как относиться к этому человеку. Многое в нем нравилось – нужно это признать. И все равно будто детство гуляло в попе… И сейчас тоже - казалось, что взять портшез, это показать, что я слабее духом и сдаюсь, а я еще не сдалась. Я временно примирилась, но только потому, что серьезных причин бунтовать пока не было. И лучше бы так и продолжалось. А что доказать с этими носилками я никому ничего не докажу – и так понятно. Разве что себе. А разве не это главное?

В день отъезда я увидела Адера Бигли, испытав настоящее облегчение. Не то, чтобы сильно беспокоилась - мужики сами разберутся. А этот даже если отгребет, то точно не по моей вине - нарывался сам и глупо нарывался. Но то, как он держался сейчас на лошади, как выглядел – ничего не говорило о перенесенном наказании, каких-то экзекуциях… На меня он даже не смотрел. И я тоже постаралась не обращать на него внимания, потому что Ризли, похоже, был ревнив – появление возле Джейн любых мужчин не приветствовалось. Даже Сая, а тут такой образчик…

Обратно мы ехали в составе целого отряда – прибавилось шестнадцать всадников. Мужики были при оружии и одеты в удобную дорожную одежду. По ней не скажешь, что вояки, но по физиономиям – самые они. И хорошо, что они на нашей стороне – первое, что я подумала, увидев эту команду.

Не знаю, чего на самом деле добивался Томас Ризли, потащив меня с собой – что в воспитательных целях, верилось не очень. Наказывал он в первую очередь себя и своих людей. Не хотел надолго расставаться – тоже не вариант, сантименты - не про этого мужчину. Там даже нежности не предполагалось в перспективе.

Оглянувшись на холме на Портсмут, я перекрестилась – заразы никакой не подхватили и слава Богу.

Обратно мы ехали немного другой дорогой – маршрут перестроили после второй ночевки и после того, как без следа исчез Адер Бигли. Ризли даже потемнел лицом и теперь больше молчал. Когда устраивались на ночевку, он выдал команду длинному жилистому мужику – начальнику нового отряда:

- Не спать по двое… шкуры спущу.

И я как-то… объемно осознала, что выражение это, употребляемое и у нас до сих пор, совсем не образное. Совершенно ясно было, что да - спустит, если сторожить будут недобросовестно. И понимала это не только я.

Отряд устроился на ночь кучно, мы – в центре,