Крыло богини и мягкое перышко для нее - Тата Шах

тем самым голосом, который располагал к доверию, чтобы выяснить и другие факты. История со жрецом попахивает вселенским заговором, а тут и нити ведут к ним. Только жрецы храмов знали о сути моих детей, о том, кто такие ракуарье на самом деле. Нет, он мог использовать знания, полученные от отца и деда жреца, но догадаться использовать эти знания в своих интересах! Кто-то сильный стоял за ним. Скрюченная и внешне сломленная поза не могла обмануть. Он оттягивал свой приговор, уходя в несознанку. Кто-то должен прийти за ним.

— Допустим, я выведу вас отсюда, уеду с вами, прихватив детей, но как это поспособствует моей свободе? Откуда уверенность, что новое княжество станет великим? Вы имеете достаточно средств для того, чтобы провернуть это? Нам кто-то сильный поможет стать выше над людьми?

В его глазах заплескалось удовлетворение.

— Я знал, что ты не глупа. Мой друг не мог послать глупышку присматривать за будущим нашего княжества, — улыбнулся открыто, вызывая диссонанс. Будто я смотрела в лицо истинного друга. А потом снисходительно добавил, совершая роковую ошибку всех преступников, теряя бдительность, — храм даст нам денег, людей. Отец всегда говорил, что боги изжили себя. Давно позабыли о смертных. Нет, конечно безымянная богиня иногда показывает свою волю, но не другие. Нет среди смертных избранных, вершащих благие дела во имя богов. Они ушли из мира. А тот, кому решили служить, напоминает о том, кем родились до начала времен. Ракуарье не пришлый народ. Они остатки древних, служащих ему и предавших своего господина.

Так и хотелось сказать — тогда какой он тебе друг, но фанатичный блеск в глазах и непоколебимая уверенность в свой правоте остановили от необдуманных слов. Я покивала ему, заявив, что устала.

— Твоя магия странно влияет на меня, вызывает слабость. Пойду отдохну, соотнесу твои планы с моими и вернусь, чтобы освободить. Жди, — тихие слова разорвались бомбой. Вокруг исчезла оглушающая тишина. Разом стали слышны звуки окружающего мира, капли влаги, застывающие в черную смолу, голоса воинов и князя. Оказывается они все время вели с нами диалог. Вопрос заданный князем застиг врасплох.

— Ты же должна была вызвать его на откровение, а не рассказывать о детях. Зачем?

Улыбнулась растерянно, рассматривая спину жреца, бредущего к своей лавке.

— Я устала, проводите меня домой. Продолжим завтра.

Уже воевода растеряно подхватил оседающее тело своей еще пока жены. Не сопротивлялась, подмечая, что друид направляется за нами к выходу. Теплая волна его силы обволакивала теперь сильнее, напитывая силой. Это он! Сальмогор дал возможность противостоять темному жрецу. Поблагодарила друида мысленно, не в силах ответить князю.

— Ты хоть что-нибудь узнала? — лишь кивнула тому в ответ, заметив, как спина жреца напряглась. Он приготовился слушать мои откровения. Не услышав моих признаний легкой поступью продолжил путь к лавке. Интересно, в это время как ее называют? Помниться в современном мире такие лавки называют шконками. Не к месту вспомнившийся факт был последним перед тем, как я уплыла в спасительное беспамятство.

Очнулась резко, встретившись с взглядом воеводы и князя. Мыкнула про себя. Они охраняли мой сон или ожидают откровений. Перевела взгляд на друида, кивнув ему благодаря за поддержку.

— Освободите комнату, приведу себя в порядок и встретимся в кабинете.

Не успела назначить время, меня перебил князь.

— Тебе часа хватит? И не торопись, поешь. Жирная еда помогает не только после обильных возлияний. Магию не вернет, но придаст ил телу.

Они вышли, а я попыталась подняться, но слабость вернула к исходному положению в кровати. В комнату заглянула Ирила, всплеснув руками подражая Красаве, защебетала.

— Вот, а вы уговаривали отправиться с вами. Да меня мамка не пустит. Так подвергать себя опасности! Мужчины сами должны решать свои вопросы. Не дело слабых женщин использовать.

Пусть говорит, главное помогла подняться, отвела в баню, помогла вымыться, одеться и выдала хорошую порцию жаркого с пирогами. Я от такой еды раньше времени кони двину! Но нет, съела все о крошки, опасливо останавливаясь на третьем куске большого пирога. Вопреки опасениям, меня не потянуло в сон, а я наконец смогла идти на своих двоих не шатаясь, как медведь-валун.

Мужчины уже ждали меня в кабинете, словно следили за мной. Появившийся Ждоб перед самой дверью, покаялся.

— Не мог им не рассказать. А то пришлось бы кого посылать их собирать в кучу. Да и нечего чужакам шастать по дому.

И то верно! Как их семейство переживет наш отъезд? Мы же питаем дом магией.

— Расстояние не помеха. Только ты там не забывай о ас и не подвергай себя и детей опасности.

Тихий шепот раздался у самого уха, исчезая вдали, пряча горечь домового.

— И так господа! Я расскажу все о жреце и его планах.

Мужчины приготовились слушать длинный рассказ, оказалось, что я находилась под властью жреца два часа. Он вытягивал из меня магию, чтобы творить собственное волшебство. Князь прикрывал всех людей от его воздействия. А меня специально обошел в своей заботе. Прямо так и виделась Ирила, сетующая на то, что настоящие мужики не должны использовать слабых женщин. В этом формате отношение воеводы ко мне выглядело по-другому. Он воспринимал меня как средство, как вынужденную мать уникальных детей и никогда как обычную женщину. Что ж, получайте откровения, господа!

Предательство жрецов столичного храма, исчезновение богов, капля божественной воли безымянной богини. Пробуждение одного из темных богов, имя которого я так и не узнала. Жрец был слишком осторожен, не дав в мои руки самые главные ответы. Его планы на нас с детьми, планы на создание великого княжества. И главный вопрос дня.

— Справитесь со жрецами и храмами без меня?

— Справимся, — поторопился ответить князь. Вот и ладненько!

Когда князь и воевода завершили устроенный перекрестный допрос, выдохнула, желая поскорее остаться одна. Заметив, как друид уходит вместе с ними, спросила.

— Вы вернетесь?

— Обязательно, утром, как и планировали уезжаем. Не безопасно здесь оставаться.

Друид вернулся поздно, заявив, что пора спать. Происходящее и о своем вкладе в поимке темных жрецов в храме, расскажет в дороге. Путь-то долгий предстоит. Остановила на подлете свое желание знать все сейчас. Опять помчусь помогать, не думая о своей безопасности, а детям нужна здоровая мать.

Засыпала в слезах, прощаясь с этим местом. Сегодня один из домовят лично присутствовал рядом со мной и обозначил свою власть над будущим домом. Ему пора вставать на свое дежурство, вырос по словам